Есть некоторые шансы, что как только Миллер до конца осознает „вредительскую“ линию Эрдели, он предложит ему оставить пост начальника 1 отдела».
Для Скоблина и Плевицкой одна неприятность следовала за другой. Поздно вечером 27 февраля 1935 года супруги попали в автокатастрофу.
О случившемся парижская резидентура узнала из газеты «Последние новости», где было написано, что Надежду Плевицкую и Николая Скоблина извлекли из автомобиля в бессознательном состоянии и доставили в больницу. 1 марта газета сообщила:
«Известная певица Н. В. Плевицкая и ее муж ген. Скоблин стали третьего дня жертвами тяжелой автомобильной катастрофы.
В среду, около 10 часов вечера, Н. В. Плевицкая и ее муж возвращались из Парижа в Озуар-ла-Феррьер в своем автомобиле. Близ Венсена на машину их наскочил грузовик, неожиданно выехавший на дорогу слева. Удар был так силен, что автомобиль сплющился.
Н. В. Плевицкая и ген. Скоблин были извлечены из машины в бессознательном состоянии и доставлены в госпиталь, где им была оказана первая помощь. Вчера утром ген. Скоблина перевезли в клинику „Мирабо“, где его должны радиографировать. Состояние его не внушает опасений. В клинике „Мирабо“ находится и Н. В. Плевицкая, получившая ряд сильных ушибов и общее сотрясение. Популярная артистка надеется, что, несмотря на полученные ранения, ей удастся выступить 7 марта в концерте в пользу строящейся в Озуар-ла-Феррьер церкви».
Центр потребовал разъяснений от парижской резидентуры: что случилось со столь важным агентом? И вообще что это — случайность или покушение?
В личном деле Скоблина появилась справка: «Дуче сообщено, чтобы он немедленно сообщил подробности катастрофы с 13-м, состояние его здоровья и причины его молчания по этому случаю».
Шпигельглас сам рвал и метал:
«Я умышленно не осведомил об этом несчастном случае по телеграфу, ибо опасно доверить шифру такого рода сообщение. Я сижу, как на иголках, ни позвонить по телефону, ни посетить их не могу. Рассчитываю, что она (Плевицкая. — Л. М.), выписавшись из больницы первой, найдет способ со мной связаться. Но предположение, что именно 13-й будет назначен Миллером центральным руководителем всей активной работы, становилось уже совсем реальным, но временно отпало из-за того несчастья, которое постигло 13-го».
Шпигельглас доложил, что грузовик мчался на большой скорости и автомобиль Скоблина разбит всмятку. Уцелели Надежда Васильевна и Николай Владимирович только потому, что дверца машины от удара открылась, и они выпали на мостовую прежде, чем машину сдавило так, что от сидений ничего не осталось. Плевицкая выпала первой и отделалась ушибами. Скоблину сделали радиографию, как тогда именовалось рентгенологическое обследование. Диагностировали перелом руки, трещины лопатки и ключицы. Лечение обошлось им в кругленькую сумму.
Скоблин чувствовал себя виновным в том, что произошло в тот вечер. Конечно, в реальности виноват был водитель грузовика, но Николай Владимирович думал: если бы они выехали чуть позже, если бы он вовремя свернул. Если бы… Словом, переживал, что подверг опасности жизнь Надежды Васильевны.
Шпигельглас нашел способ навестить Скоблина в больнице.
Написал в Центр 9 марта 1935 года:
«Видел 13-го. Правая рука, лопатка и ключица пострадали. Из строя он вышел на недели три. Она в синяках — и ничего больше. Паломничество к ним — непрерывное.
Миллер бегает к нему чуть ли не каждый день — за советом: привязан он к нему необычайно. Он сознался 13-му, во-первых, в том, что всю работу Жолондковского он свертывает, во-вторых, в том, что он готов все средства мобилизовать на северное направление с тем, чтобы к маю перебросить к нам через Финляндию группу террористов, в-третьих, в том, что он вынужден Харжевского направить на место Подгорного только потому, что он Харжевского просто боится, зная, что Харжевский — демагог, от которого можно ждать не только скандала, но и гадости. Поэтому, он говорит, нужно Харжевского купить, нужно платить ему хотя бы 400–500 франков в месяц».
Необходимо пояснить, о ком и о чем идет речь.
Полковник Владимир Ефремович Жолондковский окончил Псковский кадетский корпус и Константиновское артиллерийское училище, служил в Марковской артиллерийской бригаде. В эмиграции жил в Бухаресте и руководил переброской агентуры через румынскую границу. Капитан 1-го ранга Яков Иванович Подгорный служил на Черноморском флоте, эвакуировался с эскадрой в Тунис. В Чехословакии руководил группой галлиполийцев. В 1939 году, после оккупации Чехословакии вермахтом и раздела страны, он возглавит отдел РОВСа в протекторате Чехии и Моравии.