Мотивы и доказательства:
Ларионов недоволен своим положением. Честолюбивые замыслы руководят поступками. Не исключена возможность, что его действиями руководят лица, находящиеся в оппозиции к руководству РОВС’а. Например: Шатилов, находящийся в хороших отношениях с Ларионовым, или Туркул.
Это общие тезисы для беседы Скоблина с Миллером.
Ваше мнение по существу изложенного телеграфьте. Во всяком случае, пуская эту версию, я никакому другому вашему решению вреда не принесу».
В 1938 году французское правительство выслало Ларионова в нацистскую Германию. В 1939 году он создал там Национальную организацию русской молодежи. В 1941-м в роли корреспондента газеты «Новое слово» поехал в оккупированный немцами Смоленск. Служил у генерала Власова в Русской освободительной армии. После разгрома Германии чекисты до него не добрались. Он дожил до преклонных дет и умер в Мюнхене…
Когда Плевицкая и Скоблин оказались в больнице, все увидели, как Миллер привязан к своим друзьям. Несчастье в определенном смысле пошло Надежде Васильевне и Николаю Владимировичу на пользу. Эмиграция сочувствовала певице и ее храброму мужу.
Еще 18 февраля 1935 года уверенный в себе Скоблин, кипя праведным гневом, подал рапорт Миллеру с просьбой передать рассмотрение дела Федосеенко в суд чести. Но это было даже излишним. Миллер ответил отказом, заявив генералу Витковскому, что у Скоблина «безупречная репутация». Николай Владимирович настаивал. 11 июня Миллер всё же приказал суду чести разобрать дело. Председателем суда назначил генерал-лейтенанта Стогова.
Николай Николаевич Стогов Первую мировую войну закончил начальником штаба Юго-Западного фронта. Вступил в Красную армию и был назначен начальником Всероссийского главного штаба. 13 апреля 1919 года его арестовали чекисты, подозревали, что он затеял антибольшевистский заговор. Стогов бежал к белым. Стал начальником штаба Кубанской армии. Был комендантом Севастополя в момент эвакуации Крыма. В 1930 году Миллер сделал Стогова начальником канцелярии председателя РОВСа. Кусонский являлся его заместителем.
Допросили свидетелей. 6 июля 1935 года суд признал «возведенные г. Федосеенко обвинения против генерал-майора Скоблина необоснованными и ничем не подтвержденными». 10 июля довольный Миллер написал Скоблину: «Примите от меня сердечные приветствия по случаю окончания этого неприятного для Вас, Надежды Васильевны и всех нас дела».
Но неприятности буквально подстерегали Скоблина и Плевицкую.
Сотрудник парижской резидентуры доложил Шпигельгласу 10 ноября 1935 года:
«Над 13-м навис „злой рок“: одна беда ползет следом за другой. На прошлой неделе у него украли машину. Увели ее около галлиполийцев. 13-й подозревает, что это дело рук туркуловской банды. Был он этим случаем сильно удручен, но понемногу успокоился. Машина застрахована, и ему, очевидно, возместят ее фактическую стоимость.
Теперь недостает, чтобы у меня сперли машину. Я решил устроить в ней потайной замок к контакту, всё же меньше шансов, что ее сопрут. Ну и дела!»
С Туркулом советская разведка здорово промахнулась. Пути Скоблина и Туркула разошлись. Антон Васильевич, охваченный желанием свергнуть руководство РОВСа и взять власть в свои руки, превратился в вождя радикалов. В этом качестве он напрочь раздружился со Скоблиным и, как считали разведчики, делал ему всякие гадости.
В Париж ушла еще одна шифровка, а в личное дело Скоблина положили короткую справку: «Дуче сообщено, чтобы он обратил внимание на вновь начавшийся разговор о материальном положении 13-го, источниках его дохода и пр. (ИНД от 11 февраля), а также необходимо подготовить 13-го к возможному объяснению и предложить ему войти в рамки бюджета с таким расчетом, чтобы получаемое от нас содержание не проявлялось для посторонних».
Шпигельглас быстро ответил Центру:
«Финансовая сторона 13-го меня не беспокоит. У 13-го всё подсчитано, сведены все его расчеты, начиная чуть ли не с 1922 года. У него должны быть в сейфе деньги, акции или ценные бумаги.
Чтобы показать Миллеру и только Миллеру, а не подпоручикам Ивановым, с какими деньгами она (Плевицкая. — Л. М.) возвращается из турне, я купил здесь к тем леям, какие 13-й привез с собой, еще 100 000 лей (это 8000 франков). Пакет солидный, мы показали Миллеру, потом произвели обмен на франки. Потеря ничтожная. Я считаю нужным купить на 25 000 франков (минимум) — ценных бумаг (скажем, французскую ренту) и положить их в сейф 13-го (у него есть в банке сейф).