После победы большевиков эмиграция разбилась на целый ряд групп и группировок, да это и вполне понятно: впереди ничего определенного, советская власть справилась с белым движением, Европа в недоумении. Началось дробление и деление на секты. В сущности, с этого момента эмиграция, по-моему, потеряла всякое значение. Вражда, борьба между собой, злоба и злословие — вот характеристика этого периода, продолжающегося до сих пор. С этого момента эмиграция потеряла какое-либо значение в смысле борьбы с советской властью и в смысле влияния на политику иностранных государств. И если некоторые террористические акты против советской власти имели место как за границей, так и в России, — это дело рук отдельных лиц или маленьких группировок, но не эмиграции как таковой.
С каждым днем, с каждым месяцем эмиграция теряет свое значение, и сейчас она его утеряла окончательно. С ней никто не считается, ее никто не слушает, и те истины, которые она ежедневно повторяет в своей прессе, созданной на последние трудовые гроши старых беженцев (молодые русские газет не читают), никого не волнуют и не убеждают. Эмиграция умирает уже давно, духовно она покойник.
Торгово-промышленный союз создан не без моего участия в конце 1919 года Н. Х. Денисовым. Цель — объединение торгово-промышленного класса с заграницей, защита своих интересов и борьба с большевиками. Последняя цель — скорее конспиративная, и в уставе она не упоминается.
Несколько слов о Денисове — человек без общественного стажа, нажившийся на войне, уехавший из России накануне большевистского переворота, сумел сделать деньги в Англии в начале 1919 года. Он продал большой пакет акций Сибирского банка и получил до миллиона фунтов стерлингов. Веря в скорое падение большевиков и желая создать себе имя, этот человек стал бросать деньги направо и налево, не забывая и себя самого. Он имел жену, двух любовниц, тратил огромные деньги на кутежи и на спорт (охота), но в то же время создал так называемый Торгово-промышленный союз. Был куплен в Париже на Плас дю Пале Бурбон — против палаты депутатов — прекрасный дом, отданный даром в распоряжение Союза. Были приглашены сотрудники с хорошими окладами, устраивались завтраки и обеды для привлечения членов, и, само собою, работа закипела.
Я лично подошел к Союзу лишь в конце 1920 года, после приезда из Сибири, и так как в Союзе не было элементов, прошедших большой общественный стаж, я скоро стал в организации персоной грата. Первое время меня мало посвящали в интимные дела, но после съезда 1921 года и после внесения мною на нужды Союза ста тысяч франков я стал одним из главных действующих лиц этой организации. В течение целого ряда лет она пользовалась большим влиянием в эмигрантских, а иногда и во французских, правящих кругах.
У организации были две цели: одна — доказывать несостоятельность и временность советской власти перед иностранными правительствами путем подачи докладных записок, публичных докладов, замаскированного участия в конференциях (Генуя, Гаага) — это, так сказать, борьба открытая, а другая борьба — конспиративная. Второе действие было в руках президиума, куда входили Николай Денисов, Павел Гукасов, Степан Лианозов, Густав Нобель и Третьяков.
В этой борьбе надо отметить желание устройства террористических актов в России, так как такого рода акты за границей считались нецелесообразными. Были сделаны две крупные попытки — одна с Эльвенгреном, другая с Савинковым. О первой попытке должен сказать, что всё это дело совершенно точно было изложено в советских газетах того времени. Что же касается Савинкова, то могу сказать, что он стоил Союзу не менее трехсот тысяч старых франков и пользы никакой не принес, потратив эти деньги на женщин и на игру на скачках».
Необходимо уточнить. Георгий Евгеньевич Эльвенгрен, штаб-ротмистр лейб-гвардии Кирасирского полка, сражался в армии генерала Юденича против большевиков. В эмиграции — соратник Савинкова. В 1926 году перешел советскую границу и был арестован. Его судили по обвинению в шпионаже и подготовке терактов. 9 июня 1927 года расстреляли. «Известия» напечатали выдержки из его признательных показаний на следствии. Эмиграция не поверила в их подлинность. Петр Струве утверждал: «Нравственными и иными пытками Эльвенгрен был доведен до сумасшествия и расстрелян он был душевнобольным».
Но продолжим исповедь Сергея Третьякова:
«После краха всех этих начинаний Президиум обратил свое внимание на Кутепова, но, принимая во внимание прежний горький опыт, деньгами не бросается. Я лично не знаю ни одной выдачи денег Кутепову от Союза, но думаю, что некоторые состоятельные члены Союза (Нобель) деньги ему давали, и даже крупные.