Парижский резидент занялся ликвидацией ущерба. Доложил в Центр:
«После получения вашей телеграммы, а затем письма относительно „Иванова“, я решил с ним повидаться лично. Свидание это продолжалось часа три, и единственным результатом этого свидания будет то, что кроме Поля „Иванов“ сейчас знает и меня.
Я могу лишь подтвердить характеристику, данную Полем „Иванову“, что более поганого и злостного источника, чем „Иванов“, ему на своем веку видеть не приходилось.
Ту работу, которую мы приписываем Торгпрому, он не ведет. Вообще „Иванов“ сильно сомневается в правдивости того, что написано в наших газетах о том, что членам Промпартии были пересланы такие большие суммы. „Помилуйте, господа, откуда, откуда? Ведь не только я, даже такие лица, как Денисов, еле перебиваются на насущную жизнь“. К делу Промпартии он, понятно, не имеет никакого отношения, о существовании такой организации понятия не имел, никогда ни с кем не виделся, и всё то, что ему приписывается членами этой организации, — плод фантазии этих людей.
На всю эту наглую и нахальную галиматью я ему ответил, что если у него хотя бы на минуту создастся иллюзия, что я поверил хоть одному слову из тех, что он произнес, то он жестоко ошибается. Никаких данных верить этому у нас нет оснований потому, что о его действительной роли в Торгпроме мы достаточно хорошо осведомлены, и лучшим подтверждением правильности тех сведений, которыми мы располагаем, служат показания членов Промпартии. Тут же я ему в соответствующей форме указал, что так как на войне действуют, как на войне, и всякая дальнейшая связь с ним совершенно бесполезна, то мы себе не откажем в имеющем для нас чрезвычайно большое значение опубликовании на процессе тех сведений и писем, которые он нам в свое время передал.
Сразу он на это не реагировал, у него забегали быстрее крысиные глаза на его иезуитском лице, а через полчаса, когда я ему это еще раз подтвердил, он ответил:
— Что же, хотите — публикуйте.
Временами я был готов усомниться, действительно ли он ведет в Торгпроме ту роль, которую мы предполагаем. А может быть, это не совсем так?
Что он свои деньги потерял и почти все — сомнению не подлежит. Одна его внешность чего стоит. Изможденное от недоеданий и недосыпаний и беготни по целым дням с впадинами лицо, потертый костюм, какой редко встретишь в этом городе, дрянное пальтишко. Все его друзья знают, что он добывает себе кусок хлеба (и только) мелкой службишкой. Причем характер этой службишки таков, что приходится бегать по целым дням по разным учреждениям и клянчить по разным вопросам. В таком материальном положении действительно трудно быть вхожим в соответствующие круги и быть в курсе основных вопросов.
Но когда этот гад имеет наглость не только отрицать свою роль в Торгпроме, но и роль Торгпрома как такового по части работы на нашей территории, у меня всякие сомнения о его роли и его отношении к нам окончательно рассеиваются. Мало того, под конец свидания я с ним беседовал об общеполитическом положении в Европе и положении у нас. Вот его мнение. Наши страхи об интервенции, подготовляемой Францией, ни на чем не основаны. Бриан — сторонник мира и продолжает начатую им политику Локарно. Кто же против вас, он спрашивает, будет воевать?
Эмиграция переживает подъем, какого уже не было несколько лет. Уверенность в нашем близком падении у них очень большая, и они уверены, что в ближайшее время им придется паковать чемоданы. „Иванов“, очевидно, также живет этими настроениями, и ему думается, что в случае чего ему удастся вывернуться и реабилитировать себя за ту предательскую роль в отношении белых, какую он играл.
Расстались мы с ним со следующим. Он просит дать ему несколько недель времени, и он уверен, что за этот срок ему удастся удовлетворить наши желания. Так как для этого ему всё же нужны деньги, то я велел присутствовавшему Полю выдать ему жалованье из расчета второго жалованья, то есть 200 долларов.
Какие у „Иванова“ после беседы со мной произойдут решения о дальнейших действиях, продолжать ли старую политику с нами, то есть водить нас за нос и ничего не давать, или же всё же кое-что нам давать — сказать затрудняюсь. В одном же я почти уверен, что если он примет решение кое-что нам давать, то это ни в коем случае не будут фамилии, явки и тому подобные факты о работе вредителей на нашей территории. На этот счет я себе никаких иллюзий не строю и вам не советую.
Довольно характерным было прощание. Сделав мне комплимент, что встреча со мной ему доставила удовольствие, потому якобы, что со мной очень интересно беседовать на политические и прочие темы, он меня спросил, увидит ли он еще меня. Ответил я ему, что если к тому будет надобность или пожелание с его стороны, то я ничего против такого свидания иметь не буду. Тогда он нахально задает вопрос: а вы живете в этом городе постоянно? Ответил я ему, что кому же не интересно жить в таком прекрасном городе».