Адвокат Морис Рибе произнес пылкую и злую речь. Он обвинил Плевицкую во лжи и уверенно назвал ее соучастницей варварского преступления:
— С 1927 года супруги Скоблины стали советскими агентами, получая за предательство свои тридцать сребреников. Может быть, и больше. Это нам доказали свидетели. Но чтобы играть роль двойных агентов, чтобы обеспечивать свою жизнь, убивая других, нужно было иметь ширму.
Он говорил присяжным, что источники средств, на которые жили Скоблин и Плевицкая, темные. Они мало зарабатывали, а жили на широкую ногу. Деньги им давали большевики.
— Я могу с уверенностью сказать вам — Скоблин был советским агентом. Мы присутствуем здесь, господа присяжные, на процессе агентов, которые хотят в своей среде, среди знакомых, среди друзей казаться стопроцентными антибольшевиками, но которые вне этой ужасной своей двойственностью игры были в действительности советскими агентами, которые шли на всё — на преступления. Плевицкая сознательно участвовала в шпионской деятельности Скоблина.
Место Скоблина на скамье подсудимых пустовало. Присяжных убеждали в том, что Плевицкая не менее виновна, чем он. Адвокат Рибе, ссылаясь на свидетелей, уверял:
— Плевицкая сознательно участвовала в шпионской деятельности Скоблина и даже руководила им. Вот, господа присяжные, моральный портрет этой женщины с глазами, временами полными слез, сознающей ужасную ответственность, играющей комедию простодушной наивности и старающейся отвечать с непонимающим видом на все неприятные вопросы: «Я ничего не знаю!» И она, может быть, еще попытается сказать: «Я этого не хотела!»
Адвокат театрально обратился к ней:
— Нет! Нет! Сегодня нужно уже платить! Плевицкая! Есть еще время сказать правду. Что вы сделали с генералом Миллером? Не видите ли вы и его, как генерала Кутепова, живым в ваших снах? Говорите!
Плевицкая молчала.
— Как тягостно это молчание! — произнес адвокат.
Адвокат Рибе ошибался. Супруги Скоблины не участвовали в похищении Кутепова, потому что стали работать на советскую разведку больше чем через полгода после его похищения. Но в зале не было никого, кто мог бы поправить адвоката. Впрочем, если бы такое уточнение и было бы сделано, едва ли это смягчило бы сердца присяжных.
Адвокат Рибе превзошел себя:
— Будем уважать страдания русских эмигрантов, восхищаться их верой, их идеалами. И всё это предала эта женщина! Над всем этим она надсмеялась! И если мы должны сдерживать наш гнев, то мы можем выразить ей всё наше презрение, ибо это предательство, платное предательство, продолжавшееся изо дня в день. Это всё было в пользу Советов. Советы ужасны, но логичны. Они грабят и называют это «реквизицией». Они убивают и называют это «чисткой». Не нужно бояться сказать, что Советы организовали это преступление. Скоблин и Плевицкая были только слугами и исполнителями.
Он указал на Надежду Васильевну:
— Соучастница преступления, предавшая дружбу, в момент похищения и убийства она занималась подбором новых нарядов для себя… Вот она — Плевицкая! Она подстрекала своего мужа. Один свидетель сказал: она — двигала своим мужем. Другой: Скоблина называли — «генерал Плевицкий». Она была его злым гением. Судите ее, господа присяжные, без ненависти, конечно, но и без пощады. Да свершится французское правосудие!
К присяжным обратился и Александр Николаевич Стрельников, тоже представлявший интересы семьи Миллера. Поручик белой армии, он окончил в Париже университет и стал адвокатом:
— Я хочу напомнить вам, что русская эмиграция во Франции представляет собой остатки союзной армии, нашедшие убежище на союзной территории. Я хотел бы, чтобы, когда вы останетесь в совещательной комнате для вынесения вашего вердикта, вы не забыли, что именно вы должны дать понять вашим вердиктом исполнителям и вдохновителям этого преступления, что оно не останется безнаказанным, так как справедливость и равенство всегда существовали во Франции, и что подобные преступления не могут совершаться безнаказанно.
Прокурор произнес очень жесткую речь:
— Генерал Миллер не найден ни живым, ни мертвым. В его смерти сомнений нет. Но нет доказательств. Вот почему можно привлечь Скоблина к суду только по обвинению в насильственном лишении свободы, а Плевицкую — в сообщничестве. Плевицкая помогала Скоблину в похищении генерала Миллера. Ее соучастие предельно ясно и доказано. В ее деле нет смягчающих вину обстоятельств. Поэтому не поддавайтесь чувству сострадания, в данном случае неуместному. Я требую для обвиняемой бессрочной каторги!