Эйтингона зачислили в МВД заместителем начальника 9-го отдела (террор и диверсии). А после ареста Лаврентия Павловича опять арестовали. Новое обвинение: «По заданию Берии осуществлял связи с троцкистами и представителями других враждебных партий за рубежом». Ему дали 12 лет. Освободился он в 1964 году…
Многие полагали, что братья Эйтингоны работали на советскую разведку! Что Макс Эйтингон участвовал в похищении белого генерала Миллера и что именно он еще в 1920-е годы завербовал Плевицкую!
Когда после похищения Евгения Карловича Миллера на скамье подсудимых оказалась Надежда Васильевна, то во время процесса председательствующий, с подозрением глядя на нее, задал вопрос:
— Вы получали деньги от господина Эйтингона. Кто он такой?
— Очень хороший друг, ученый-психиатр. А его жена — бывшая артистка Московского Художественного театра.
— Вы состояли в интимных отношениях с Эйтингоном? — Вопрос явно не относился к делу.
— Я никогда не продавалась, — ответила Плевицкая. — Подарки получала от обоих. А если мой муж одалживал у него деньги, то я этого не знаю.
— Как же так? Вы ведь сами говорили на следствии, что Эйтингон одевал вас с ног до головы.
— Нет. Так я сказала случайно.
— Русских нравов я не знаю, — недовольно констатировал судья, — но все-таки странно, что жену русского генерала одевал человек со стороны.
Надежда Васильевна с мужем подолгу гостили в фешенебельном особняке Эйтингонов в районе Тиргартена в Берлине. Плевицкая участвовала в вечерах и приемах, которые часто устраивала эта хлебосольная и гостеприимная семья. Макс Эйтингон действительно давал Плевицкой деньги, потому что они с женой ценили ее как певицу. Надежда Васильевна дружила с Миррой Яковлевной Эйтингон.
Первая книжка воспоминаний Плевицкой вышла тиражом в три тысячи экземпляров. Из них 50 — нумерованных — предназначались для подарков. Первый Плевицкая 1 января 1925 года преподнесла жене Эйтингона с надписью: «Мирре Яковлевне, нежно любимому другу моему, радости моей светлой, благодаря которой „Дёжка“ снова узнала счастье, и до конца дней своих „Дёжка“ не разлюбит и не забудет свою „Фею“». И вторую книгу тоже подарила Мирре Яковлевне: «Фее моей любимой. 23 декабря 1929 г. Париж».
В молодости Мирра Яковлевна играла у Константина Сергеевича Станиславского в Московском Художественном театре. Она выходила на сцену в премьере «Синей птицы», поставленной Станиславским в 1908 году по пьесе бельгийского драматурга Мориса Метерлинка. Но Мирре пришлось покинуть театр, потому что власть запретила артистам-евреям играть на столичной сцене.
Она в ту пору была замужем за Борисом Иосифовичем Харитоном, редактором газеты «Речь». Потом у нее начался роман с драматургом Осипом Дымовым. Ревнивый муж стрелял в счастливого соперника. Все остались живы. Но Мирра Яковлевна ушла от мужа, оставив его с маленьким сыном Юлием.
Гениальный физик Юлий Харитон станет одним из создателей советского атомного оружия, академиком, трижды Героем Социалистического Труда. В конце 1920-х годов он несколько раз побывал у матери в Берлине, что тщательно скрывал. Его отца, Бориса Харитона, выслали из Советской России в 1922 году. Он жил в Риге, редактировал русскую газету «Сегодня». В 1940 году в Латвию вошла Красная армия, чекисты арестовали Бориса Харитона, и он погиб в лагере. Его сын академик Юлий Харитон стал невыездным, ходил с приставленной к нему охраной. Мать Юлия, Мирра Яковлевна, в эмиграции вышла замуж третьим браком за Макса Эйтингона.
Во время суда в Париже над Плевицкой имя Макса Эйтингона прозвучало в самом негативном для него контексте. Слухи о его причастности к похищению генерала Миллера быстро достигли Палестины, куда уехали Эйтингоны после прихода нацистов к власти. В Палестине он создал Институт психоанализа.
Макс Эйтингон счел необходимым отправить в местную газету «Гаарец» письмо:
«С удивлением узнал я о том, что был связан с похищением русского генерала Миллера, о чем примерно год назад с содроганием прочитал в газетах.
Это верно, что г-жа Плевицкая и ее муж, генерал Скоблин, посещали нас, меня и мою жену, во время нашего пребывания в Париже, так же как и несколько лет назад, когда мы жили в Берлине. Многим читателям газеты „Гаарец“ известно, что г-жа Плевицкая — популярная русская певица, и мы были ее поклонниками и приятелями.