«Я думаю, нам надо побыть врозь, чтобы ты все окончательно решила. Не буду тебе мешать. Позвонишь, когда будет надо».
Ольга присела на табурет, огляделась вокруг. Вдруг вскочила, быстро прошла в прихожую. Вещей Игоря там не было, ни куртки, ни пальто, ни обуви. Открыла дверь в ванную – ни щетки, ни расчески. «В шкафу должны быть его вещи». Ольга бросилась в комнату, открыла шкаф. Ничего. «Как тихо он собрался, я даже ничего не слышала». В кресле одиноко сидел голубой медвежонок с красным сердечком в лапах, подарок Игоря на позапрошлый день рождения. Ольга взяла его в руки, села в кресло, обняла игрушку и заплакала. Страшное чувство одиночества овладело ею, хотелось пойти и немедленно позвонить Игорю, вернуть его, но она не шевелилась.
Было слышно как говорит телевизор за стеной, у соседей, потом где-то заплакал ребенок. «Ребенок». Как-то у нее была задержка больше недели, и она спросила Игоря, что ей делать, если она беременна? Хочет ли он ребенка? Он тогда ответил, что наверное им рано заводить детей, денег лишних нет, у нее мечты о лучшей жизни, надо устроиться, а потом, конечно, он будет рад. Тогда все обошлось, и разговор был забыт, Ольга и сама не очень-то стремилась так рано заводить детей, хотелось пожить для себя, попутешествовать. Но сейчас в этой одинокой тишине – почему-то было больно слушать детский плач.
Из прихожей блинкнула смс. Ольга встала, пошла, взяла телефон из сумки. Смс была от Андрея: «Спокойной ночи, девочка моя. Целую тебя крепко». Спокойствие наполнило ее сердце, она написала: «Спокойной ночи, и я тебя целую».
17
Самолет качнулся и стал разворачиваться. В иллюминаторе проплывали поля, дороги, домики. Вскоре домов стало больше, они простирались – сколько глазу было видно. Ольга прильнула лбом к стеклу.
– Смотри, смотри, Эйфель, вон, видишь!
Ольга потянула Андрея за рукав. Он глянул с улыбкой в иллюминатор, потом на нее. Ей было радостно, как в детстве. Париж! Она видит Париж!
– Здорово!
Слов больше не было. Она схватила Андрея за руку. Он поднес ее руку к губам и поцеловал.
Самолет приземлился. Подали трап. Теплый ветер ударил в лицо, растрепал волосы. Пахнуло топливом и еще чем-то незнакомым. Долго шли какими-то коридорами, потом паспортный контроль, ожидание багажа. И вот они на улице.
Из окна такси Ольга жадно вглядывалась в проплывающие мимо машины, склады, рекламные вывески, старые невзрачные дома. Потом пошли районы окраин Парижа, чем-то похожие на питерские. Дома-коробки, развешенное белье, велосипеды, арабские лица. Но вскоре дома стали более красивые, замелькали вывески кафе, ресторанов. Потом такси нырнуло в тоннель и вынырнуло видимо уже в центре, потому что Ольга увидела впереди, на той стороне Сены, Эйфелеву башню. Потом такси свернуло на узкую улочку. Кругом спешили прохожие: мужчины в костюмах, интересно одетые женщины, туристы с рюкзаками и фотоаппаратами. В приоткрытое окно со стороны водителя влетали французская речь, запах кофе, какой-то теплой сырости с нотами стирального порошка и еще чего-то неуловимого, чему не было определения.
Номер был с видом на небольшую улочку, по которой то и дело проезжали мотороллеры, сновали люди, раздавался стук каблуков и обрывки разговоров. Ольге хотелось скорее на улицу, все увидеть, услышать, прочувствовать этот город.
Они разобрали вещи и отправились на прогулку. Маленькие улочки, местами мощенные булыжником, такие узкие тротуары, что порой приходится сторониться, чтобы пропустить встречных пешеходов. Какие-то магазинчики – шляпки, галстуки, ботинки. Маленькие забегаловки, тесные продуктовые лавки со стоящими в дверях индусами и арабами. Машины, непонятно каким образом припаркованные, почти без зазора между ними. Мусорные контейнеры, забитые почти до отказа, как-то естественно вписывающиеся в это мелькающее разнообразие.
Немного поплутав по этим улочкам они вышли на большой бульвар.
– Бульвар де Капуцин, – прочитала Ольга. – Бульвар Капуцинов! Здесь братья Люмьер показывали первые фильмы.
– Какая ты умница! – Андрей улыбнулся, приобнял Ольгу за плечи. Она ответно прильнула к нему. Ей было радостно, хорошо, глаза разбегались. Она смотрела как на больших открытых или застекленных террасах люди пьют кофе, читают газеты, разговаривают. Мимо, как река, тек поток людей, спешащих по своим делам. Ольге нравилось, что она причастна к этой живой массе, наполняющей жизнью этот прекрасный город, что она частичка этой долгожданной сбывшейся мечты. В Париже ей нравилось все. Он даже превзошел ее ожидания, она поняла это в первые полчаса, проведенные на его улицах, и не изменила своего мнения через неделю пребывания в нем.