Зазвонил телефон. Это была мама.
– Дочка, как у вас дела?
– Хорошо, все как всегда.
– Как курсы? Сдала зачет по английскому?
– Ну, да.
– Ты что не в настроении?
– С чего ты взяла? Все нормально. Как сама?
– Была в гостях у Люды, у нее Даша дочку родила. Теперь у всех уже внуки. Когда у меня-то будут?
– Мам, не начинай, пожалуйста. Пусть рожают, а мне и так хорошо.
– Сейчас хорошо, а на старости будешь одна.
– Хватит! Я о старости не думаю.
– Вот и плохо.
– Кому плохо, а мне без разницы! Перестань с этими разговорами!
– Ладно, не кричи. Андрею привет передавай.
– Обязательно. Целую. Пока.
Ольга отбросила телефон. Ей ужасно не нравились эти разговоры про детей. Почему ей об этом надо думать?! Еще одно ограничение свободы. И от Андрея она ребенка не хотела. Когда у нее было мимолетное желание, он сам ее отверг, а теперь она ни в коем случае не хотела себя с ним связывать совместным ребенком.
Снова зазвонил телефон. Теперь это была Светка.
– Привет, подруга, чем занимаешься?
– Ничем. Как ты?
– На работе, как обычно. Достали все. Хорошо, что завтра суббота. Давай сходим куда-нибудь, посидим.
– Можно. Чтобы развеяться. Что-то накрыло.
– Вот и откроем!
Они засмеялись. Договорились на вечер, в центре. Ольга отключила телефон. Посмотрела в окно. Снег все шел. На месте машины Андрея уже стояла другая. «Вот и хорошо. А он пусть делает, что хочет. Проводить с ним вечер и смотреть как он напивается, спасибо! Лучше со Светкой поболтаю». Эти мысли развеселили Ольгу и она даже решила все таки сходить на балетный класс.
28
Снег валил, падал на лобовое стекло и стекал по нему ручьями. Снегоуборочная машина ползла впереди, из-за нее образовалась пробка, кто-то пытался перестроиться, другие сигналили ему. Андрей равнодушно смотрел вперед, сигаретный дым вытягивало в приоткрытое окно. Иногда снежинки влетали внутрь и таяли, оставляя мокрые капли на его рукаве. Андрей думал об Ольге, о том, что произошло сегодня утром. «Какое злое было у нее лицо. Как будто я что-то плохое ей сделал. А вчера она так смотрела на Диму! Глаза горели. Давно я ее такой не видел». Что-то похожее на ревность шевельнулось у него в груди. Андрей затянулся. В последний год он стал замечать, что Ольга как-то уходит в себя, часто молчит. Она почти не встречает его в прихожей после работы, не бросается на шею, не делится взахлеб новостями. Все реже принаряжается для него, а раньше любила демонстрировать свои обновки, дефилируя по комнате, сводя с ума своей фигурой, длинными ногами. Теперь в основном она ходит по дому в спортивной одежде, не переодеваясь даже для домашних субботних ужинов. Как-то он сделал ей замечание, она вспыхнула: «я и так красивая». Конечно, она для него красивая всегда, но он вспоминал их первые свидания, как ослепительна она была в своих облегающих платьицах. Даже сейчас Андрей улыбнулся. Он все так же обожал и желал ее, но ее холодность подрывала в нем уверенность в себе, в ней. А сегодня она очень задела его, он никогда не видел ее такой. Его шутка вызвала в ней такую злость, что он физически ощутил ее неприязнь к себе. Что-то нехорошее шевельнулось у него в груди. Андрей закурил новую сигарету, домой не хотелось. Он свернул на перекрестке налево и поехал бесцельно по проспекту. Захотелось выпить, он стал высматривать какой-нибудь бар и тут увидел вывеску стриптиз клуба.