— Ты не пристегнулась.
Мири чертыхнулась и прицепилась к сидению. Тиур одобрительно хмыкнул и плавно тронулся, дернув рычаг переключения передач в форме змеи. Тиур к рептилиям явно неравнодушен.
Ехал он осторожно, строго по правилам и не превышая скорость. После езды с Румаром или его другом, было запредельно непривычно испытывать такое спокойствие. Оно и понятно, машина очень редкая и старая, таких «Ланей» давно не выпускали, в случае чего, запчастей не найти.
Не изменяя своим лакейским привычкам, Тиур припарковался недалеко от театра, обошел машину и, открыв перед Мири дверцу, помог выбраться. Этот шофер был великолепен в своей роли.
Мири придерживала шляпу: ее норовило сдуть внезапно поднявшимся ветром. Субботнее утро началось пасмурно, но тихо, а теперь погода разыгралась, злилась на людей, заставляя их прятаться в четырех стенах.
Тиур вел Мири под руку, они шли в толпе, поднимались по очень длинной мраморной лестнице к резным колоннам, откуда на людей смотрели беспристрастные изваяния героев легенд, горгуль и зверей.
— Знаешь об Охотниках?
— Едва ли, — задумалась Мири. — Слышала, они в Плоцк не заходят.
— Да, но видишь лица этих двоих? — Тиур указал на две гигантские фигуры, которые на плечах держали свод. — Так вот, этих героев писали с реальных Охотников. Эти люди спасали города когда-то. Спасали людей в столице, когда с небес обрушился ураган, сметающий здания и уничтожающий все живое.
— А я слышала, Арийск был разрушен из-за сильнейшего землетрясения.
— Свидетелей нет, правды мы не узнаем, но образы героев остались нам как наследие и назидание.
— Интересно.
Тиур и Мири вошли в фойе, оставили пальто и неспешно дошли до зала, занимая центральные места чуть ближе середины зала.
— Тут лучший ракурс и достаточное отдаление, чтобы видеть картину целиком, но не терять из виду детали.
— Угу.
Мири не могла не заметить, как был вдохновлен ее друг. До того, как начался спектакль, он рассказывал ей о том, как устроено это помещение, и почему тут такой глубокий, создающий эхо, звук. Говорил про положение софитов и потайных отверстий в стенах и полу. Об иллюзиях, делающих пространство больше, чем есть на самом деле.
Мири слушала, попутно отписываясь Румару, что она в театре, а затем отключила звук.
А потом началось представление, где волшебный музыкальный инструмент постепенно сводил с ума одного барда за другим. Каждый из них знал, что лютня проклята, но очень уж их манила слава и успех.
Играли актеры хорошо, пели проникновенно, а голос героини, которая пыталась спасти от злой лютни своего возлюбленного, звучал так мелодично и сладко, что Мири невольно сомкнула веки.
И вот она снова на бескрайнем поле пожухлой травы, а над головой свинцовое, невыносимо тяжелое небо. Ветер гонит дождевые тучи необычайно низко, и кажется, стоит поднять руку — зацепишь серую вату кончиками пальцев.
Глиняные, покрытые трещинами и сколами урны стоят вокруг нее, их одиннадцать. Они дымятся, из них едва-едва виднеются языки пламени. Огонь в урнах очень слабый и кажется, что ветер вот-вот потушит их.
Почему-то этого не хочется допустить.
Мири оглянулась, и заметила двенадцатую емкость, целую и невредимую. Над ней склонился знакомый старик с хвостиком седых волос. Он стоял к Мири боком, и она видела, как он достает из дальнего кармана щепу и деревянные бруски и подбрасывает в огонь.
— Марвий? — Мири осторожно шагнула к хозяину особняка и встала рядом. Он не повернул к ней лица, остался стоять над урной, но на приветствие отозвался, кивнул. И подкинул еще несколько деревяшек из кармана.
— Марвий, а что вы делаете?
Старик пожал плечами, не отводя от огня взгляда.
— Не хочу, чтобы последний огонек погас.
— Так их же тут много.
— Ты уверена?
Мири обернулась и заметила, что огонь в остальных урнах и вправду потух. Глиняные стенки сосудов развалились, высыпавшийся из них пепел унесло ветром.
— Последняя. Не погаснет.
Мири пожала плечами. Если старику так хочется, то пусть бережет последний очаг Тепла. Все равно скоро пойдет дождь и зальет все вокруг. Огонек суетливо трепыхался, но постепенно слабел.
— И все же, ты должна поторопиться.
— Куда? Зачем? — не поняла Мири. Впервые она видела, как старик заулыбался, но как-то измученно, смертельно устав.
Он бросил еще немного щепы в огонь и тут Мири поняла, что он достает топливо не из карманов. Старик неторопливо повернул к Мири голову, и другая сторона лица, которую до этого не было видно, оказалась разрушена, разбита, в ней зияла дыра. Это были не деревяшки, старик все это время кормил пламя собой.
— Потому что меня надолго не хватит. Торопись.
От ужаса перехватило дыхание, было очень страшно. А еще темнело. Стремительно и бесповоротно. Мири вскрикнула, дернулась, и во что-то вцепилась.
— Тихо! Зачем ты шумишь?
Оказалось, она все это время спала на мягком плече Тиура, а от страха схватила его локоть. На неопределенного цвета костюме остался мокрый след. Тиура это словно и не смутило.
— Мне нужно идти.
— Что случилось? — не понял Тиур и недоуменно посмотрел на Мири. Его взгляд бегал по ее лицу, старательно что-то высматривая.
— Ты в порядке?
— Я в этом не уверена. Я пойду, прости.
Она выбиралась, стараясь не мешать остальным зрителям, но Тиур, какой бы грацией не обладал, невольно цеплял животом людей, мимо которых проходил, извинялся и продолжал двигаться следом.
— Куда ты? — задал он вопрос, когда Мири выбежала в фойе и отдала номерок. Тиур, не думая, сделал тоже самое. — Поясни, пожалуйста. Что стряслось? Почему ты напугана?
— Ты не поймешь.
— А ты попробуй объясни, или я, по твоему мнению, недостаточно умен?
Мири опустила на голову шляпу и направилась к выходу. Друг не отставал.
— Умен. А я вот глупости делаю постоянно. Поэтому и не поймешь.
— Моя работа как раз о том, чтобы понимать всех. И не осуждать. Я умею слушать. И слышать.
— Ладно, — обреченно выдохнула Мири. — Я еду в Бродку, к одинокому старику, живущему в особняке на берегу реки. С ним что-то произошло. Я не могу сказать, что это просто был сон. Это нечто большее, что-то до ужаса реальное и пугающее. Я должна быть там!
Тиур осторожно коснулся ее плеча, требуя сбавить шаг. Они остановились на ступенях помпезного театра, окруженного серыми и безликими многоэтажками.
— Я все готов принять. Но ты просто ответь — как ты доберешься туда?
— Не знаю. Автостопом.
— Не глупи! — нахмурился друг. — Если это для тебя так важно, я отвезу тебя. Не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось.
— Правда? — просто камень с души. Мири не рассчитывала на помощь в этом безумии, которое понятно ей одной. Она собиралась брать такси на вокзале, или ловить попутку. Но самоотверженность Тиура внушала уважение.
— Конечно, правда. Ты ожидала другого ответа? Идем!
Они поехали какой-то странной дорогой, но Тиур объяснил выбранный маршрут тем, что на этом пути не будет пробок и светофоров, только придется петлять через узкие улицы старых дворов. Водителю виднее.
Мири то тревожно смотрела по сторонам, то закрывала глаза, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. Отголоски сна пугали сильнее реальности. Они давили, заставляя трястись поджилки.
Наконец, Тиур выехал из города и повернул на трассу, вбив на своем навигаторе «Бродка». Древняя «Лань» плавно набирала скорость. За чертой города не лил дождь, дорога была сухая.
— Что ты намерена делать?
— Доверюсь инстинктам. По ходу дела разберусь.
— Как скажешь. Мне это станет интересным наблюдением.
— Ты ищешь вдохновение таким способом?
— Этот метод эффективен, нас так учили. Небольшая встряска. Пойдет на пользу творческому процессу. Так что, я заинтересован.
— Спасибо, что помогаешь. Мне это важно.
Тиур пожал плечами и поправил очки.