- Лиарен больше не тронет тебя.
- Потому что ты запретил?
- Потому что она боится тебя теперь.
Мелисса улыбнулась.
Ещё одна победа.
Но настоящая игра только начиналась...
Глава 7. Кровь и пророчество
***
Мелисса проснулась медленно, будто возвращаясь из глубин какого-то неведомого, липкого сна. Шёлковое ложе, в котором она лежала, всё ещё хранило тепло чужого тела. Его тело. Но его самого уже не было рядом.
- Мефистофель? - прошептала она, поднимаясь на локтях.
Комната была пуста. Полумрак царил вокруг, плотный и вязкий, как дым. Воздух будто дрожал, в нём чувствовался след магии - тяжёлой, обжигающей, тёмной.
События прошлой ночи всплывали в памяти, как вспышки пламени: его губы, его голос, его жар, обволакивающий изнутри. И... то, что он дал ей. Силу. Чуждую, пульсирующую в венах, как раскалённый металл.
Её сердце вдруг забилось чаще. Грудь сдавило, как будто невидимая рука обхватила её изнутри. Мир пошатнулся, и всё тело Мелиссы охватил холод, переходящий в жар.
Она не успела закричать.
Тьма поглотила её.
Она стояла посреди искажённого мира, будто сотканного из безумия.
Птицы, обезумев, пожирали своих птенцов. Волки срывали с себя плоть и подносили её другим зверям, как жертвоприношение. Над головой висело раскалённое, чёрное солнце. А небо... оно кровоточило.
И тогда она услышала голос. Сначала шёпотом. Потом - чётко, как удар колокола в пустом храме:
"Когда звёзды станут падать и небо окрасится в красное, родится Она. Та, что будет зачата в ненависти и рождена в проклятии. Её мать отвергнет её. А дьявол - примет."
Картинка сменилась.
Женщина с выжженным взглядом стояла на берегу реки, в её руках - младенец. Лицо женщины было искажено страданием, безумием и злобой. Измождённая, худая, с диким взглядом. Лицо её было бледным, губы трескались от шепота проклятий. В руках - новорождённый младенец. Та женщина не плакала - её слёзы давно высохли. Лишь ярость и отвращение.
- Ты не должна была появиться... - прошептала она. - Ты - плод насилия. Плод ужаса.
Ветер завыл. И тогда - клинок.
Он появился из ниоткуда, будто упал с неба или вырос из воздуха. Лёг на землю у ног женщины. Чёрный, как сама ночь, с рунной вязью, пульсирующий зловещим светом.
Женщина вздрогнула. Глаза её округлились.
- Ты хочешь, чтобы я это сделала? - шептала она, как в трансе. - Хочешь, чтобы я закончила всё?
Голосов не было. Только ветер. Но что-то двигало ею.
Она подняла клинок.
- Прости, дитя... я не мать. Я - жертва. А ты - проклятие.
Клинок вспорол нежную плоть. Мелисса закричала - она чувствовала эту боль, как свою. Но была лишь зрителем.
Младенец замер.
Мать всхлипнула. И бросила тело в воду.
И тогда... всё вокруг изменилось.
Вода почернела. Пошла бурлить. Превратилась в кровь.
Из глубины вышел Он.
Мефистофель.
Тот, кто был вне времени. Величественный, бесстрастный, как сама судьба. Он вошёл в реку, подошёл к телу и поднял его на руки. Кровь с его ладоней заструилась по коже ребёнка.
- Моя, - прошептал он. - Из крови боли. Из боли силы. Я даю тебе жизнь.
Глаза младенца открылись.
Мелисса проснулась с криком. Сердце стучало, как молот. Она сидела на постели, дрожа, в поту, в шоке.
По ней стекала градом кровь. Его кровь. Повсюду, по всему ложе стекали литры крови.
Он стоял у окна.
- Ты видела, - сказал Мефистофель тихо, будто с лёгкой гордостью. - Ты была выбрана. Создана. И теперь ты - моя.
- Я... Я не верю... - прошептала она.
- Но ты чувствуешь. Правда живёт в тебе. Я дал тебе силу не просто так. Она всегда была твоей. Теперь ты знаешь, кто ты есть.
Она не ответила. Слёзы катились по её щекам. Но в груди - вместе с болью - разгорался огонь.
Не человеческий.
***
Я лежала в его крови.
Она была горячей, почти пульсирующей, и стекала по моей коже, оставляя за собой алые следы - то густые, как вино, то лёгкие, как дым. Моя грудь тяжело поднималась и опускалась. Я не могла понять, где заканчивается моё тело и начинается его след. Мне казалось, я утопаю в нём - не только физически, но й где-то глубже, в том месте, что нельзя дотронуться рукой. Его кровь... была внутри меня.
Пальцы дрожали, когда я приподнялась с простыней. Они были промокшими, тёмными, пахли металлом и чем-то неизведанным. Всё тело ныло, словно внутри шла война. Сердце билось не в груди, а где-то в животе. Где-то между лопатками пульсировало что-то чужое. Его.
Я добрела до ванной, чувствуя, как по ногам течёт красное. Открыла кран - вода обрушилась на меня, ледяная, звенящая. Я мыла себя долго. Стиралось не только тело, но и части меня, которыми я больше не была. Или которыми только становилась?