Я медленно положила лист бумаги на стол. Моё дыхание оставалось ровным, но где-то глубоко внутри холодными пальцами прошелестел страх.
— Мефистофель, — произнёс он, словно пробуя имя на вкус.
В углу комнаты догорала свеча. Её пламя дрогнуло, вытянулось вверх и погасло.
Тьма сгустилась, как чернила, разлитые по пергаменту. Мелисса почувствовала, как в груди разгорается первобытный инстинкт — бежать. Но её разум, тренированный годами исследований, приказывал остаться.
— Вы хотите, чтобы я испугалась? — её голос звучал твёрдо, хотя руки невольно сжались в кулаки.
Мефистофель наклонил голову, будто размышляя над её словами.
— Страх — полезная штука, если уметь им управлять. Но нет, я не хочу, чтобы ты боялась. Мне нужно другое.
Он вытянул руку, не касаясь стола, и пожелтевший лист с рукописью медленно поднялся в воздух, зависнув между ними.
— Ты видишь этот текст? Он — ключ. Но не к прошлому, как ты думала. К будущему.
Пламя в камине вспыхнуло ярче, и тени на стенах начали двигаться, словно живые.
Девушка стиснула зубы. Она изучала сотни мистических текстов, разоблачала десятки подделок. Но это... это было чем-то иным.
— К чему ведёт этот ключ?
Улыбка дьявола стала шире, но в ней не было ничего успокаивающего.
— К истине. К той, о которой ты так жаждешь узнать. К той, за которую трусливые и испорченные люди продают души.
Он сделал паузу, позволяя её разуму пропитаться этими словами.
— И вот вопрос, Мелисса... ты готова её услышать?
За окном сверкнула молния, освещая комнату резким белым светом. В тот же миг пожелтевшая рукопись загорелась, не оставляя после себя ни пепла, ни дыма.
Она всё ещё видела её перед глазами. Каждую строчку.
Слова отпечатались в её памяти, будто вписанные туда невидимой рукой.
Мелисса почувствовала, как холод пробегает по её позвоночнику. Но не страх – нет. Скорее, возбужденное любопытство, словно она стояла на пороге величайшего открытия в своей карьере.
Она взглянула на Мефистофеля, который теперь выглядел почти удовлетворенным.
— Что это значит? — спросила она, голос её был ровным, но в глубине души начало зарождаться беспокойство.
— Это значит, что ты уже сделала свой первый шаг, — ответил он, откидываясь в кресле. — Ты приняла знание. Теперь оно — часть тебя.
Мелисса хотела было возразить, но осеклась. Что-то внутри действительно изменилось. Она больше не просто помнила текст – она понимала его. Каждый символ, каждую скрытую метафору.
— Вы сказали, что это ключ к будущему... — её мысли неслись с бешеной скоростью. — Но к чьему будущему?
Мефистофель улыбнулся, и в его красных глазах, словно рубинах в темноте, мелькнул отблеск пламени.
— Как всегда, к тому, кто его держит.
Комната вдруг зашаталась. Или это было ощущение? Я схватилась за край стола, пока стены мерцали, словно старый плёночный кадр, испорченный временем.
— Что происходит?!
— Время, — спокойно ответил он. — Тебе придётся научиться с ним работать.
И в следующее мгновение она уже не была в старой усадьбе.
Воздух стал другим — плотным, наполненным запахами дыма, смолы и чего-то ещё... древнего. Сквозь тьму пробивался свет факелов, а вокруг раздавались голоса, низкие, угрюмые, на незнакомом диалекте латыни.
Девушка замерла, пытаясь понять, где она.
Перед ней возвышался массивный каменный алтарь, испещренный непонятными знаками. Люди в тёмных рясах стояли полукругом, их лица скрыты капюшонами.
И в центре всего этого – она.
— Advenit Tempus.
Голоса слились в единый хор.
Пришло время.
Мелисса ощутила, как чей-то холодный палец касается её лба, оставляя после себя жгучее, едва заметное клеймо.
Она хотела закричать, но вдруг услышала голос за спиной.
— Не бойся, — сказал Мефистофель, стоя в тени. — Ты же хотела правду.
И пламя факелов взметнулось вверх, окрашивая ночь в алый.
***
Жар от пламени обжигал кожу, но Мелисса не чувствовала боли. Только странное оцепенение, как во сне, когда ты осознаёшь происходящее, но не можешь двигаться.
Фигуры в капюшонах не сводили с неё глаз. Она видела их тени, извивающиеся на стенах, слышала шёпот на забытом языке.