- Парни, а ведь правду говорят про драконов. Он сума сойти может.
- Сейчас напоим зельем и уснет.
- Не, на драконах это так не работает. Они в первые месяцы брака гибнут, оставшись без своей избранной, как мухи.
- Ил может нам этого не простить. Сейчас волью настойку из жаб и трутня, оживет как миленький.
- Погоди, у меня где-то был волчий корень. Сейчас натрем ему шею, точно отпустит.
- Корень не от того. Чесаться станет.
- Зато отвлечется. Еще пару-тройку порошков намешаем, и будет как ящерка!
- Чахлый и без хвоста?
- Без мыслей в голове! Лишних, я имею в виду. Это нам еще повезло, что они ничего не успели. Или успели? Ты ж тогда точно от тоски подохнуть можешь, а друг?
- Не успели, - солгал я, опасаясь того, что меня решили отравить. Такую толпу сильных магов сами черти не способны остановить! Только если зажарить. По очереди.
До утра просидел в комнате у гостей. Смутно помню, как меня поили поочередно то горьковатыми, то приторно сладкими зельями, как мы рвали на части подкопченное мясо, слизывая капли жира с пальцев. Столичные маги странные люди. На публике лоск, безмерная спесь в каждом взгляде, манеры, родовитость, которую не скрыть даже под походной одеждой. И детская открытость, честность, умение вырвать хоть секунду для наслаждения простыми радостями. С кем ещё я бы смог трапезничать на ковре в столь непринуждённой манере, чувствуя себя равным или даже родным. Вот только Ильзу это в мои лапы нисколечко не вернуло. За окном занялся драконьим пламенем алый рассвет нового дня. Сколько часов мне ещё предстоит тосковать без любимой женщины, сжимая в опустевших руках все, что осталось на память - походный плащ, пропахший долгой дорогой и ею самой. Запах лошадиного пота, дыма, крови врагов озарён тончайшим ароматом ее бархатистой кожи, ее сладких губ. Ребята достали мне это позабытое сокровище из-под развалин конюшни. К утру там крыши и той не осталось. Табун звероватых боевых коней разбежался по всей округе. Наши кобылы сплетаются с их жеребцами и ржут без остановки, уводя любимых все дальше в чужие сады. Приказал никого не ловить, обряд должен быть завершён, и тогда у меня на руках вскоре точно так же громко и сильно заплачет малыш. Мечты, надежды и чаяния. Скорей бы им сбыться. Изнываю от тоски, от неутоленной жажды, от мыслей о мести. Руки вырву тому, кто отдал столь глупый приказ, а голову насажу на колья, как делали драконы всегда в старину. Всего сутки назад этот обычай казался мне диким, сейчас же я самолично с радостью готов исполнить его.
- Вы точно ничего не успели? - спросил меня Тим, когда мы остались вдвоем.
- Нет. Я умею держать себя в лапах. Брачная связь творится на ложе, мы не успели подняться туда.
- Ты, может, и держишь, а вот она?
Впечатал наглеца в стену и зажал собственной магией первородных.
- Ты что-то знаешь о привычках моей жены? - руки так и тянутся свернуть его шею чуть вбок, чтоб обмяк теплой куклой. Друг, враг, совершенно не важно. Ильза только моя. Все ее прошлое должно навсегда исчезнуть, стереться, забыться, пропасть, умереть.
- Я – нет, - холодно ответил мне Тим, и огонь мага чуть охватил мои пальцы, запах палёной кожи пополз в нос, - Но я видел, какая страсть кипела между вами двумя. Отпусти, иначе я сброшу твой захват сам, будет больно. И советую помнить, в отряде все сильные маги. Дракона убить и вовсе легко, что такого как ты, что зверя. Держи себя в лапах.
- Прости, - ослабил я хватку, - Так вы точно не…? - что не? Не могу произнести конец фразы. Моя женщина чиста, непорочна, почти что свята, никто не мог касаться ее. Этого никогда не было, даже если и было. Брачный обряд все стёр, а если кто помнит иначе, я его изведу.
- Вернется, сам у нее и спросишь. А за такие выходки получишь по заднице и не от меня, а уже от жены. Уяснил? Ильза глупостей не потерпит, одуреешь от ревности, сбежит.
- Я постараюсь держаться.
- Придется.
Вместе мы поднялись в столовую залу, бок о бок, почти как друзья. Тут все прибрано, чисто, стол накрыт парадной скатертью, сверкают фужеры, гости сидят за столом, вкушают особые лакомства с большим аппетитом. Тим сел рядом со мной на место невесты. Следит, чтоб я ел то, что мне положили. Тоска поглощает меня, душит огромное сердце, тяжёлой ртутью бежит по сосудам, остужая горячую кровь. Парни напротив смеются, вовлекают в беседу, травят неуместные байки. Как хочется их всех загрызть! Не место веселью в моем доме, пока в нем нету жены. Только она способна озарить счастьем, только ее голос дарит первые нотки веселья.
На середину стола выпал из портала черный конверт, все кругом замерли. Тим положил на край тарелки вилку, этот звук показался ударом колокола в навалившейся на нас тишине. Ярко вспыхнула золотая печать на конверте, отрешённо и глухо выругался зельевар.