Аркадий вместе с мистером Карлайлом исчез на всю ночь. Будто все это было каким-то невообразимым кошмаром, иллюзией.
Прочь с глаз, прочь из мыслей.
Он прихватил и ковровую дорожку из коридора, которая мне нравилась.
Ближе к рассвету он позвонил и потребовал моего присутствия в ботаническом саду. Приказав надеть что-нибудь миленькое, он оставил меня наедине с тишиной в трубке. Этого мальчишку следовало научить хорошим манерам, и начать с урока ведения беседы.
Единственная мысль, зудящая на задворках моего сознания, была совсем не об убийстве. Больше собственной панической реакции меня пугало лишь то, что Аркадий был совершенно и абсолютно невозмутим. На его лице было то выражение, какого я могла бы ожидать, если бы сожгла ужин или забыла погасить свечу возле портьер.
С чего бы вам так привязывать себя ко мне, мистер Каменев?
С этой ситуацией можно было справиться миллионом разных способов, и безусловно, завершение убийства даже не пришло мне на ум. Это был несчастный случай. И даже не моя вина. Совершал ли он раньше нечто подобное? Я понятия не имела, сможет ли он как следует спрятать тело. Был ли он в панике? Что, если ему не удалось все тщательно скрыть? Мне оставалось лишь надеяться, что полицейские не примутся стучать в мою дверь дубинками. Обдумывая свой брак, я точно не могла и предположить, что в список моих переживаний войдет то, насколько хорош окажется мой муж в избавлении от трупа.
Что, если в этот самый момент он сдает меня?
Будучи легкой мишенью, я совсем не задумывалась о том, что могла на собственном опыте узнать, насколько он хорош в сокрытии тел, если бы не была осторожна.
Нет, он бы прикончил меня на месте, тем же оружием, и подарил мне тот же конец, что и моему патрону.
Я напомнила себе о том, что важна. Не для него самого, а для его выживания.
Мне точно ничуть не грозила смерть, как минимум.
И если бы я больше никогда не выглянула из своего панциря, то не совершила бы новых ошибок. Лишь богу было известно, насколько мало места для маневра у меня оставалось
Как только смело солнце сиять в такой день?
Городской ботанический сад, полный весенней поросли, пользовался популярностью в это время года. Из-за стеклянной крыши в оранжерее казалось, будто сейчас как минимум середина лета.
Я обливалась потом. То есть, я и до этого потела из-за нервного напряжения, но теперь это была самая обычная испарина.
Я довольно давно не надевала платье, которое выбрала сегодня. Оно было блестящего кремового оттенка, шелк сливочного цвета мягко лежал на коже. Воротник доходил мне до середины шеи, а юбка спускалась до самой земли. Его силуэт был струящимся, с небольшим шлейфом позади. Рукава были длиной три четверти, а ниже мои руки скрывались под перчатками. Волосы я уложила во французский пучок. Несколько прядей выскользнули из него из-за влажности и касались моих покрытых испариной щек. Тяжелые жемчужные серьги в ушах заставили меня как следует прочувствовать все прелести наряда, что красота требует жертв.
Я не любила ни толпу, ни людей, и предпочитала оставаться дома. Кругом было слишком много шума, разных разговоров и запахов. Из публики я могла выносить лишь покровителей, которым приходилось вести себя тихо и посвящать все внимание мне. Большая сцена не была так привлекательна.
А может быть, я просто жалкий человек.
Растения были в полном цвету, их посадили еще осенью, чтобы к маю, как только настанет хорошая погода, они распустились и радовали глаз. Были популярны экзотические сорта, ибо не было причин восторгаться обычными цветами, раз существовал столь огромный сад. Мне было жаль тех, кто жил вдали от таких красот.
По бутонам ползла небольшая бабочка. Сняв перчатку, я протянула к ней руку, и она пересела мне на палец, радостно касаясь хоботком моей кожи.
Хоть кому-то нравились мои вспотевшие ладони.
Лишь вглядевшись внимательнее я поняла, что это не бабочка, а пробравшийся сюда мотылек-бражник. Я не сомневалась, что он вдоволь наелся здешних сортов пасленовых. Когда живешь всего месяц, можно позволить себе наслаждаться. Кто я такая, чтобы осуждать это существо?
— Ты же знаешь, что это паразиты? — прозвучал голос возле моего уха.
Я обернулась. Аркадий заглядывал мне через плечо и выглядел абсолютно не впечатленным. Я подняла содрогающееся насекомое, неуклюжие крылышки хлопали и щекотали его нос.
— Значит, вы отлично поладите.
Было бы преуменьшением сказать, что он был отнюдь не весел. Когда кто-то прошел мимо нас, он выпрямился и нацепил свою улыбку с ямочками, часть публичной маски.
— Надень перчатки, это неприлично.
От его требования у меня дернулся глаз, но я неохотно отпустила мотылька и натянула на руки белые перчатки, испытывая дискомфорт от того, как плотный материал обтягивал каждый из пальцев.
Лишь после этого Аркадий протянул мне руку, и я взяла ее.
— В таком опасном настроении ты выглядишь столь же приятной, сколь всегда, — он продолжил улыбаться, но взгляд его был резким. — Пройдемся? Попритворяемся немного?
— Зачем ты меня сюда позвал?
— Видимость.
— С каких пор тебя тревожит видимость?
Его плечи ощутимо напряглись, как у пса, собирающегося броситься на меня за то, что я слишком близко подобралась к его кости.
— По обыкновению, — пробормотал он, понизив голос и едва шевеля губами, пока произносил слова, — первое, что нужно сделать, чтобы скрыть убийство — обеспечить себе алиби. Понимаешь?
Я кивнула, закусив внутреннюю сторону щеки.
Мимо нас прошла, приветственно кивнув, пара, направляющаяся к бегониям.
Он был прав. Он был прав, и это раздражало сверх меры.
— Хорошо, — вздохнула я. — Я с тобой согласна.
Он резко повернулся ко мне, и я в прямом смысле подпрыгнула.
Я коротко, возмущенно выдохнула.
— Что на сей раз? — прошипела я.
Он так округлил глаза, что теперь напоминал оленя. Чистейшее изумление на его лице заставило меня испугаться того, что могла вызвать подобную реакцию.
— Ничего, — он моргнул несколько раз подряд. — Ты могла бы повторить?
— Что, прости?
— Последнюю часть.
У меня дернулась бровь, когда я поняла, что он меня дразнит.
— Это само по себе отвратительно, не заставляй меня повторять. Разве не проще было бы меня сдать? — я пожалела о вопросе, как только он прозвучал вслух.
Он рассмеялся, будто я сказала какую-то занимательную шутку, продемонстрировал улыбку проходящим мимо людям.
— Мог бы, но тогда мне пришлось бы снова спать на полу в мастерской. Теперь ты застряла со мной рядом. Мы застряли друг с другом.
— Я вышла за тебя замуж по своей воле, зная о твоем финансовом положении. Шантажировать меня нет смысла!
— Шантажировать? Нет, дорогая, я лишь перестраховываюсь. Уверен, ты понимаешь.
— Тогда убедись, что нас не поймают, — прошипела я.
Он опустил взгляд, одаривая меня улыбкой.
— Просто делай, как я скажу, и все будет хорошо.
Я выдохнула через нос и отвела взгляд.
Сегодня сад был полон людей, поскольку это был один из первых хороших дней за весь сезон. Солнце выжгло облака, прогоняя прочь все остатки печали после пасмурного утра.
— Насчет вчерашнего…
— Никаких вопросов, никаких сомнений.
— Это ты уже говорил. Я не согласна.
— Тогда согласись.
— Аркадий, — я потянула его за руку, останавливаясь в тени невысокого дерева.
Он тоже остановился, но сделал глубокий вдох, прежде чем на меня посмотреть.
— Что на сей раз?
— Мы не будем об этом разговаривать?
— Нет.
— Я считаю, что раз уж мы собираемся разделить скелетов в наших шкафах, — я самоуверенно подняла подбородок, глядя на него, — то нам лучше быть искренними.