Выражение его лица было совершенно безрадостным, словно он попросту ждал, пока я закончу говорить.
— Разве нам не лучше действовать сообща?
— Ты любишь сладости? — наконец ответил он, проигнорировав сказанное мною. Потом он обошел меня сбоку и увлек вперед, положив руку мне на поясницу.
Он подталкивал меня, крепко удерживая, словно собирался наказать.
Мы шли дальше по дорожке, разглядывая аккуратно посаженные цветы и кустарники.
Выражение на его лице, как и настроение, было невозможно прочесть. В любом случае, он выглядел хорошо отдохнувшим. Я отметила, что он привел себя в порядок куда успешнее, чем я. Он был одет модно и свежо, наряд был отлично подобран и, несомненно, оплачен моим отцом. Даже в тени кизилового дерева загар заставлял Аркадия казаться теплее, чем он был на самом деле. Было глупо надеяться, что внешний вид поможет понять, что у него на душе.
Пусть он и обращался со мной холодно, во мне вспыхнула крохотной искоркой идея того, как можно его растопить. Это была нелепая мысль, но что-то в нем заставляло меня чувствовать себя так, будто я одновременно в безопасности и под угрозой. Словно лев выгуливал овечку.
Аркадий был опасен, но мы были связаны узами закона, Господа и крови.
Только мы дошли до угла оранжереи, он остановил меня, схватив за руку.
Я смущенно обернулась к нему. Он вдруг оказался слишком близко и навис надо мной, как и дерево, что скрывало нас в этом маленьком райском уголке.
— Ты пробовала на вкус жимолость?
— Что, прости? — мои слова прозвучали не громче шепота, словно кто-то мог услышать нас в ненадежном укрытии угла оранжереи.
Аркадий потянулся вверх. Ветки, что скрывали стены и ближайшие кустарники, были покрыты белыми цветами, и он сорвал один из них. Светлые лепестки бутона были элегантно отогнуты назад и обрамляли растущие из центра нежные тычинки.
Я опустила взгляд на соцветие, а потом с опаской взглянула на Аркадия и подняла бровь, молча приглашая его продолжать.
Он провел пальцем по моей нижней губе.
— Открой, — при этих словах сквозь его мрачное настроение пробилась улыбка.
К моим щекам прилила кровь. Мне не хотелось верить в то, что это лишь невинный жест, но я подчинилась. Впрочем, когда он так со мной говорил, мне хотелось попробовать вовсе не жимолость.
Он сжал основание крошечного белого цветка и потянул за тычинку, как за струну, выдавив всего одну каплю нектара. Он поднес его к моим губам, заставляя меня встать на носочки и потянуться к нему.
На вкус соцветие напоминало мед, горьковатые нотки покалывали язык, как парфюм.
— И какой у него вкус? — спросил он, изучающе глядя на меня, и это отвлекало сильнее всего другого.
— Не знаю, — выдохнула я, его лицо нависало над моим.
— Тогда дай попробовать мне, — его прикосновение обожгло мои щеки, глаза вдруг оказались слишком близко.
Я поспешно зажмурилась, а потом его губы оказались на моих.
Мои глаза распахнулись, я не могла ничего поделать, кроме как смотреть на него.
Он обнял меня другой рукой за талию, не давая отстраниться и подался ближе, заставляя меня запрокинуть голову.
Если наш первый поцелуй был сладким и нес в себе тепло прикосновения, как и положено было на свадьбе, сейчас, полагаю, в нем таилось какое-то подобие инициативы. Словно он не столько приглашал, сколько заявлял.
Я вскрикнула в его губы, пытаясь вдохнуть между их прикосновениями, но уже терялась в нем.
Поцелуй стал глубже, голоднее, мы отказывались отстраняться друг от друга. Меня окутал тонкий аромат инжира и алкоголя, и я потянулась вверх, положила руки Аркадию на плечи. Они оказались мускулистыми, полагаю, это было необходимо, учитывая, что он резал камень днями напролет. Хоть это и было ожидаемо, я и не думала, что он окажется таким крепким. Это напомнило мне о том, насколько все было реальным.
— Что ты делаешь? — мне удалось от него оторваться.
— Пробую сладость, — его дыхание касалось моих губ, словно он снова желал их коснуться.
— Это неприлично, — я накрыла его рот скрытой под перчаткой ладонью, словно если я не буду его видеть, то смогу удержаться.
Он оттолкнул мою руку и шагнул вперед, заставляя меня отшатнуться.
— Я полагаю, тебя это заводит.
— Не понимаю… — моя спина врезалась в увитую жимолостью стену, тело Аркадия прижало меня к ней.
— А я думаю, понимаешь, — его ладони легли мне на талию, губы скользнули по уху. — Я думаю, тебе нравится мысль о том, чтобы быть пойманной.
— Ты просто избегаешь моих вопросов.
— Ты поэтому перерезала ему глотку? — прошептал он, скользя пальцами вверх по моей шее. — Хотела, чтобы тебя поймали?
— Нет! — вскрикнула я, отворачиваясь от него и взволнованно глядя ему за плечо.
Даже в уединенном углу я переживала о прохожих. Думаю, они сами по себе отвлекали. Не сам ли он пару минут назад был озабочен появлениями на публике?
— Докажи, что я не прав, будь командным игроком, — он склонил голову к моему уху. — Если будешь так шуметь, кто-нибудь услышит. Будь потише ради меня.
Я сглотнула, посмотрев на занятую своими делами толпу и снова не него.
Он нашел в этом возможность продолжить и расстегнул пару пуговиц у меня на воротнике, обнажая шею.
— Аркадий! — прошипела я, сжимая его пиджак.
Он захватил кожу губами, яростно целуя мою шею.
Я запрокинула голову назад, ударяясь о кирпичную стену. С моих губ сорвался всхлип, и я тут же зажала рот ладонью.
Его губы скользнули к центру моего горла, слегка надавили на него и переместились на другую сторону шеи.
— Аркадий, пожалуйста…
На этот раз он укусил меня, и я устыдилась, когда приглушенный стон оказался слышен даже сквозь перчатку.
Это вызвало у него смешок, и он вновь выпрямился, скрыв меня от посторонних глаз. Он погладил мою шею, прежде чем аккуратно застегнуть воротник до самого верха, скрывая свежие синяки.
— Ты хорошо себя вела, — поддразнил он.
— А это еще за что? — я подумала, что готова расплакаться.
— Я прощупываю твои границы, — ухмыльнулся он. — Ты позволила бы мне зайти дальше?
— Н-нет!
— Мне придется выяснить это в следующий раз, — он развернулся на пятках и пошел прочь.
— Аркадий! — я делала широкие шаги, чтобы догнать его и схватить под локоть.
— Из твоих уст оно звучит куда лучше.
— Прошу прощения?
— Мое имя, — он склонился к моему уху. — В нем слышится сладость, даже когда ты злишься.
— Лучше прикуси язык, если тебе жизнь дорога.
Он хотел сказать еще что-то, но лишь невинно улыбнулся так, что появились ямочки и переплел наши руки, положив ладонь поверх моей.
Мерзавец.
Глава 8
Глава 8
Артистка
— Ты продолжишь прятаться, или наконец пригласишь нас познакомиться со своим таинственным мужем? — толкнула меня бедром Лорелея.
— Ничего я не прячусь, как и мой муж, — я пихнула ее в плечо. — Просто он не самый общительный человек.
— Пфффф! Ты попросту ужасная лгунья, Петра, — фыркнула Лорелея, подхватывая со стойки с фруктами ягодку клубники и разглядывая ее. — Ты что, собираешься нас всех бросить и стать затворницей?
— Тебя? Ни за что. А вот без остальной труппы смогу обойтись.
Мы встретились на рынке, потому что мне в конце концов пришлось отправиться за покупками. Я питалась сушеными фруктами, остатками от свадебного приема и едой, подаренной знакомыми родителей.
— Ну так что, когда вы примете нас у себя, как семья? — она подхватила меня под руку. — Было бы приятно познакомиться с таинственным мужчиной, с которым сбежала моя подруга.
Я пожала плечами.
— Когда он задержится дома на большее время, чем нужно чтобы выкурить сигарету.
— Радуйся, это лишь значит, что у тебя полно времени на себя, — Лорелея сплела наши руки, пока мы шли вдоль корзин с продуктами.