Все мое тело сжалось. Неважно, как я оправдывала себя в мыслях, это казалось развратным.
Он обхватил мою ногу, лежащую у него на плече, заставляя меня лежать смирно. И снова склонился ко мне, теперь касаясь кожи вокруг, очищая ее от только что выжатого сока. Он лизал меня, посасывал, наслаждался каждым глотком.
Его теплый язык скользил по чувствительной коже, и мне казалось, что от его жара я растаю быстрее, чем мороженое, брошенное на землю в парке.
По спине пробежала дрожь, и я почувствовала, как тепло поднимается по шее и заставляет уши пылать от смущения.
— Каково это? — спросил он. Его губы были все еще близко, щека касалась внутренней стороны моего бедра. Кожу покалывало от его дыхания.
— Это… приятно, — я решила быть старомодной в описаниях.
— Расскажи подробнее, — сказал он, снова опускаясь ко мне, на этот раз погружаясь чуть глубже и играя с клубком моих нервов. Его язык дразняще обвел чувствительную точку.
— Чувствую тепло, — выдохнула я. — Аркадий…
Свободную руку он положил на мое бедро и коснулся пальцами тех мест, где был его язык.
От движений его руки вместе с языком меня почему-то охватила паника. Хотя мы оба, кажется, были опытными, я не могла точно понять, что чувствую. Он надавил на вход третьим и четвертым пальцем, потом потянул их обратно, раскрывая меня сильнее, если это вообще было возможно. Потом его язык скользнул внутрь и обратно наружу, не входя при этом глубже, чем я сказала и лишь убирая персиковый сок.
— Вставь их, — выдавила я.
Его взгляд устремился вверх. Потом он ухмыльнулся, когда понял, о чем я.
— Я хочу их… внутри, — поморщилась я.
— А ты командуешь уже получше, — поддразнил он. — Но тебе придется уточнить.
— Пальцы, — мое лицо пылало так, будто я сидела рядом с печью, — т-твои пальцы.
Он осторожно ввел в меня один палец, казавшийся горячим не моей коже.
— Не один.
— Еще один? А мы быстро движемся, ты не находишь?
— Тогда забудь! — возразила я.
— Я шучу, — усмехнулся он. Должно быть, он почувствовал, как напряглись мои бедра. Он добавил еще палец и теперь держал руку ладонью вверх, двигая ею вперед и назад, метафорически пробуя на вкус сок.
Не в силах смотреть, я заставляла себя дышать ровно.
— Петронилла.
Мне было сложно встретить его взгляд, словно я всматривалась во что-то вдали, чтобы оставаться в сознании.
Он выпрямился на коленях, надавливая пальцами сильнее, и прошептал мне в шею:
— Скажи, чего ты хочешь, или позволь мне выбрать за тебя.
— Выбери за меня, — торопливо ответила я. — Я не хочу больше решать.
Он понимающе кивнул и снова опустил лицо между моих бедер. Он двигал пальцами во мне, проталкивая их достаточно глубоко, чтобы выгнуть вверх, поглаживал меня изнутри и посасывал снаружи, играя с самой нежной и чувствительной точкой.
Я застонала, тут же зажав рот ладонью.
Он усмехнулся и продолжил, его теплые губы скользили по моей коже.
В одном я убедилась: Лорелея была права, он точно знал, что делает руками.
— Аркадий, — выдохнула я, пытаясь сильнее к нему прижаться, но лишь сильнее отклонилась назад, подаваясь бедрами ему навстречу.
Он продолжал ласкать меня, играть со мной так, как хотелось ему, как хотелось мне.
Я двигала бедрами, приподнимая их в том же ритме, с той же силой, с какой действовал он. Потянувшись к нему, я смогла лишь сжать его волосы, притянуть его ближе, почувствовать сильнее, заставить продолжать.
Узел в животе затягивался крепче, давление нарастало быстрее, заставляло кипеть. Я никогда не чувствовала ничего такого с мужчиной, только наедине с собой. И даже тогда это казалось неправильным. А это было куда хуже, эгоистичнее. Стоило лишь закрыть глаза, и наблюдателя бы не осталось, но с ним ушел бы и восторг от того, что это творят не мои руки.
Он с силой сосал меня, наращивая темп, пальцы скользили внутри, надавливая на каждую чувствительную точку, которую он обнаруживал. Стоило ему лишь услышать от меня новый стон, и он продолжал, исследуя реакцию, подтверждение, что проистекало из наслаждения.
Давление вдруг внезапно, резко взорвалось, и я кончила, пока его язык и руки предназначались лишь мне. Я задумалась о том, почувствовал ли он мой оргазм, le petit mort.
Мои бедра напряглись на его плечах, прежде чем расслабиться и соскользнуть, пока я приходила в себя. Кажется, Аркадий не возражал. Он облизал нижнюю губу и вытер ее тыльной стороной ладони, наслаждаясь не только моей реакцией, но и вкусом.
Я посмотрела на него. Его ореховые глаза были голодными, не смотря на победу.
— Что на сей раз?
Он покачал головой.
— Просто смотрю.
— Ты что, какой-то наблюдатель?
— Если я наблюдатель, то ты — эксгибиционистка, — поднявшись, он навис над лежащей на кресле мной. — Посмотри на себя, улитка наконец выползла из своего домика.
— Хватит смотреть на меня, — я спрятала лицо в ладонях.
— Ты отлично справилась, — он отнял руки от моего лица. — Тебе многому предстоит научиться, миссис Каменева.
Я закатила глаза, отказываясь встречаться с ним взглядом.
Он потянул на себя мое лицо и поцеловал меня. На вкус он был как персики. Я подалась к нему, наслаждаясь поцелуем, прежде чем он отстранился.
Он подобрал нож и откусил от наполовину съеденного фрукта.
— Аркадий? — начала я, мой голос дрожал куда сильнее, чем хотелось бы.
Он взглянул на меня, ожидая вопроса.
— Ты будешь сегодня спать со мной?
— Нет, — ответил он. — Пока нет.
— Почему?
Он пожал плечами и продолжил прибираться, словно мой вопрос был по-детски наивным.
— Аркадий, — сказала я уже увереннее, поднимаясь с места.
— Да?
— Ляг со мной. Ты повеселился, а я не хочу спать одна. Я — не игрушка, которой можно воспользоваться и забыть.
Когда он посмотрел на меня в ответ, по его лицу медленно расползлась улыбка.
— Вот оно. Наконец, она прямо говорит, чего хочет.
Я нахмурилась, глядя на него.
— И это все, что требовалось?
— Я не собирался лезть в кровать к незнакомке, которая не хотела, чтобы я там был.
Я отвела взгляд, чтобы подумать секунду, и решила, что это было разумно. Правда, я не предполагала, что все решится простой просьбой. Или скорее, требованием.
Глава 1 0
Художник
За все годы, что живу на земле, я ни разу не просыпался рядом с женщиной.
Конечно, у меня был опыт, но никто из них не желал остаться на ночь, да и сам я не злоупотреблял гостеприимством.
Даже то, что она лежала рядом, поражало меня. Будто я проснулся ото сна и не мог понять, где нахожусь. Таков риск, когда спишь в отличной кровати, которая тебе не принадлежит. А может, я просто привык спать на чем угодно кроме кровати, и проблема была во мне.
Грудь Петрониллы слегка поднималась и опускалась, будто ее качал ветерок весенним утром. Она казалась такой же умиротворенной, как трепет перьев на птичьем крылышке.
Не в силах уснуть в лучах раннего утра, я провел пальцами по ее шелковистым волосам. Запах ее духов, сладковатый, но сложный, напомнил мне аромат клементинов и ванили. Сейчас она была милой, без всех этих нападок и попыток вцепиться, как растравленная гончая. Но в этот момент спокойствия мне недоставало ее пытливого ума. Мне нужен был кто-то, с кем мой разум становился бы острее. Словно я — нож, а она — точильный камень, мы были противоположностями, созданными друг для друга.
Пока я осторожно вылезал с собственного брачного ложа, во мне нарастала новая тревога. Это был тот момент, когда вдруг останавливаешься и понимаешь: если раскрыть все карты, все это может исчезнуть.
— Черт возьми, — прошипел я, когда мои пальцы задели дно ведра. Глина кончилась, остались лишь оденки.