Еще более длинные стальные пруты были нужны, чтобы принять на себя вес. Я стоял на лестнице, размазывая последние несколько комков глины по лицу моей новой статуи. К счастью, я вскоре ожидал новую поставку, иначе мое творение осталось бы скелетом, фантасмагорией из глины.
Снаружи раздался лай, прозвучал раз и другой. Резкое тявканье отражалось от кирпичных стен внутреннего дворика, пока, наконец, не начало звучать от массивных входных дверей.
— Мистер Каменев! — закричал мужчина и принялся так барабанить кулаком в створки двери, что они задрожали.
— Иду! — крикнул я и бросил ведро на пол, а потом и сам спрыгнул с лестницы. Невоспитанная псина так и не унималась, лаяла и рычала еще до того, как я дошел до двери. Примитивное создание.
Открыв замок, я потянул на себя металлические створки. Они отворились неохотно, со стоном, царапнули пол.
Снаружи стоял владелец помещения, тучный мужчина, держащий на поводке-цепочке гарантию своей безопасности.
— Я предупреждал вас о задержках, — я опустил взгляд на животное, добермана с бешеными глазами и вставшей дыбом шерстью на загривке.
— Оплата нужна мне сегодня. Я и без того был снисходителен к вам в последнее время, — грубовато сказал он, переминаясь с ноги на ногу. Что-то подсказывало мне, что это все было связано с тем, как много времени он проводил в доках в последнее время. Должно быть, он истратил все до последнего на выпивку и шлюх.
— Я говорил, что приданое моей жены поступит в свое время. Вы заверили меня, что это не проблема, — я старался смотреть ему в глаза, но собака как бешеная натягивала поводок, отчаянно стремясь попасть в мастерскую. Я выставил вперед ногу, не давая зверюге прохода.
— Клэнси! — крикнул мужчина, отдергивая ее за шею.
— Наверное, чует остатки моей еды.
— Я же велел вам не оставлять в помещении пищу. Она привлекает крыс.
— Понимаю, у меня просто совсем не было времени. Я приберусь. Только подождите с оплатой аренды еще пару дней, — оправдывался я, вглядываясь в его лицо в поисках намека на снисхождение. — Жена устроила мне сладкую жизнь.
— Да уж, женщины, — фыркнул он так, будто что-то знал о них.
— Я принесу вам чек, — предложил я. — Это займет еще совсем немного времени, а следующая оплата поступит в срок.
Он отвел взгляд, задумавшись, и с отсутствующим видом погладил короткую шерсть своей псины.
— Ну хорошо.
— Увидимся через пару дней. Как насчет двух пополудни?
— Идет, но ни минутой позже, — предупредил он и потянул собаку за поводок. — Пошли, Клэнси.
Я кивнул и улыбнулся, стараясь удержать это выражение на лице, пока мужчина уходил, что-то бормоча себе под нос.
Когда я вновь запер замок, оказавшись в своем маленьком райском уголке, узел в животе чуть ослаб.
Что мне нравилось в мастерской, так это царившая в ней тишина. Мне казалось, будто в любом другом месте мне сложно думать. Здесь же я держал под контролем расположение вещей, чистоту вокруг и то, кто входил в мое пространство и покидал его. Моим окружением были куски камня и глины, сгрудившиеся, чтобы посмотреть, как я работаю с одним из них.
Временами мне казалось, что они осуждают меня. А иногда я чувствовал себя не таким одиноким.
Рядом с последней моей работой стояла статуя, напоминавшая фигуру женщины. Пока она была скорее бесформенной, но уже начинала напоминать кое-кого конкретного.
Не осознавая, что делаю, я дал статуе глаза, как у нее, такой же нос, изящные руки и небольшие груди. Ее изваяние стояло рядом, довольно высокомерное, и вместе с тем нежное. В ней не было никаких излишеств и никаких недостатков. Я бы сказал, что она напоминала водную нимфу или девушку из легенды, которую забрали прочь из мира смертных, потому что она была для них слишком совершенной.
Отодвинув стул, я сел и уперся локтями в колени. Мои руки уже были все в пыли, засохшей и потрескавшейся глине.
— Ну, и что мне с тобой делать? — спросил я сам у себя.
Конечно, она не ответила, как бы мне того не хотелось. Может, мои планы на нее и поменялись, но лишь потому, что она сама по себе была той еще задачкой. Полагаю, было совсем неплохо, что теперь у нас есть общий скелет в шкафу. Возможно, из нее можно было бы вылепить нечто новое.
— Могу поклясться, что я это уже сделал, — сказал Костя скорее самому себе, пока рылся в шкафчике.
Я разглядывал стены комнаты для бальзамирования и пересчитывал выдвижные ящики на них. Безусловно, в каждом из них хранилось то, что ранее было человеком. Я так часто приходил к Косте на работу, что его коллеги считали меня одним из своих, знакомым и достойным доверия. Даже когда я заглядывал один, они думали обо мне самое лучшее, что я пришел что-то забрать для друга.
— Будет совсем наивно сказать, что мои инструменты похитили черти? — нервно рассмеялся Костя, и я услышал у себя за спиной какое-то постукивание.
— Да, Костя, потому что чертей не бывает, — бросил я, оглядываясь через плечо на взволнованного друга. Он держался с легкостью, но я видел бисеринки пота, собравшиеся у него на лбу.
— Сам знаю, но я так скоро в них поверю, — проворчал Костя. — Мне нужно быть более организованным, я никогда не могу найти инструменты, когда они мне нужны.
— Купи шкаф получше.
— Это не моя забота.
— Тогда просто будь аккуратнее.
— Да какая муха тебя сегодня укусила? — Костя подошел к столу, завязывая рабочий халат.
Прежде чем обернуться, я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Развернувшись на пятках, я тоже приблизился к столу.
— Ничего. Просто все раздражает.
— Это еще почему?
— Аренда, — просто сказал я, и Костя кивнул так, словно все понял.
Он потянул за край простыни, скрывавшей его нового подопечного.
На столе лежала женщина. Часть ее лица оказалась слегка перекошенной. Костя сказал, что причиной смерти стала загадочная болезнь, бушевавшая на фермах на севере штата. Должно быть, она была действительно опасной, если они отправляли тела для исследований через весь штат. Куда больше меня удивляло то, что об этом молчали газеты.
Я стоял рядом с ней, склонив голову. Ее кожа была теплого оттенка, а на шее и груди рассыпалось несколько родинок. Темные волосы разметались по столу. Не смотря на теплоту ее кожи, могло показаться, что свет газовых ламп высосал из нее любые остатки цвета, что могли остаться после того, как окоченело ее тело. Пока что никто из них не приблизился к цели. Она была красива, но все же не идеальна.
Может, она правда была неподходящей, а может, у меня выросла планка. Искусство без музы — ничто. Если я вскоре не найду новую, то совсем потеряю навык. Или, что еще хуже, примусь искать что-то другое.
— Эта хороша? — спросил Костя.
— Нет.
— Ты серьезно?
— Левая сторона ее лица слишком напряжена в сравнении с правой. Нос слегка изогнут влево. И у нее ассиметричные губы, — я осторожно обошел вокруг стола. — Она слишком худая и к тому же слишком мертвая.
— Ну, это именно то, что происходит, когда ты пользуешься трупами в качестве натурщиков, Аркаша. Они все выглядят мертвыми.
Я так резко поднял взгляд, что Костя в прямом смысле вздрогнул. Мне не требовалось больше ничего говорить.
— У тебя и правда паршивое настроение, — он снова прикрыл труп простыней. — Даже женское тепло не растопило твое ледяное сердце?
— Не говори о моей жене.
Костя смерил меня взглядом, возвращаясь обратно к рабочему столу.
— Знаешь, я вообще-то нарушаю кучу правил уже тем, что показываю тебе тела для этого твоего искусства.
Вздохнув, я оперся на стол.
— Да, знаю.
— Тебе стоит быть повежливее со мной, — проворчал он, — и с трупами.
— Они мертвы, Костя.
— Так прояви уважение к ушедшим.
— Разве есть высшее уважение, чем почтить их в искусстве? — я поднял бровь, доставая сигарету и щелкая колесиком зажигалки.