От этого звука взгляд Кости вспыхнул.
— Не всякое искусство — проявление почтения.
Я пожал плечами.
— Почему ты не попросишь Петрониллу тебе позировать?
Я не ответил, лишь глубоко затянулся сигаретой.
— Хм. Так значит, для нее в твоем искусстве не хватает уважения?
— Не правда.
— Так почему ты продолжаешь этим заниматься?
— Страх, что меня увидят за работой. Старая привычка, — пожал плечами я, направляясь к двери.
— Куда ты собрался?
— В мастерскую, — я растоптал окурок на бетонном полу. — Нужно кое-что закончить.
Глава 1 1
Артистка
В возрасте двадцати четырех лет я обнаружила, что чувствую себя девочкой куда сильнее, чем когда-либо раньше. Такой я и была, когда стояла перед дверями в мастерскую с тяжелой корзиной фруктов в руках. До того, как я поняла, насколько унизительно все это будет, мне казалось хорошей идеей подарить ее ему.
Бетон под моими шелковыми туфлями не издавал ни звука, шелковый подол юбки подметал пыль. Мне не стоило надевать нечто настолько светлое. От того, что я решила пройти пешком большую часть пути сюда, ноги ныли внутри обуви. Говорят, внезапные порывы доказывают привязанность, то, что человек готов нарушить привычный распорядок ради тех, кто ему дорог. Так почему я чувствовала себя настолько нелепо?
Мне казалось, что этот визит покажет мою дерзость, но теперь поняла, что он попросту смешон. Было слишком поздно, я уже пришла.
Храбро втянув воздух, я потянула в сторону дверь склада, и от прикосновения к холодному металлу на перчатках осела сажа.
Воздух внутри был горячим и удушливым, словно уже было лето, а не прохладная, сырая весна. Печь была разогрета докрасна, огонь виднелся за металлической дверцей, нагревая погруженное в полумрак пространство и наполняя его запахом раскаленной глины.
Аркадий стоял перед ней, как рыцарь, выслеживающий дракона и готовый его поразить, если тот подойдет к другой стороне дверцы.
Его руки поблескивали от смеси пота и пыли, предплечья покрывала растрескавшаяся глина, доходящая прямо до уровня закатанных рукавов. Вот только никаких рукавов не было. Он был одет лишь в нижнюю футболку, подтяжки болтались возле бедер, а брюки были такими грязными, словно перед выходом из дома их не выгладили и не вычистили.
Я широко раскрыла рот и захлопнула его, как только Аркадий обернулся.
Его образ остался выжжен в моем разуме, когда я посмотрела в темный угол, жалко пытаясь изобразить безразличие.
— С тобой все хорошо? — может, дело было в полных надежд иллюзиях, но мне показалось, что в его голосе были слышны переживания.
Наконец посмотрев на него, я пожала плечами. Подходя ближе, он вытер руки тряпкой, которую потом повесил себе на плечо.
— Раз я пришла, то со мной что-то не так?
— Я полагал, у тебя есть более приятные занятия, — его взгляд скользнул к корзине и вернулся ко мне, а на губах на секунду промелькнула ухмылка. — Это подарок?
— Нет…
Прежде, чем я успела ее отдернуть, он приподнял крышку корзины.
Он медленно, шутливо нахмурился, склонив голову.
— А, я понял. Это просьба.
— Я решила, что ты проголодаешься, — отвернувшись от него, я поставила корзину на передвижной столик. — Не будь таким самоуверенным.
Помимо нее на слишком грязном, чтобы обедать на нем, столе обнаружились инструменты для резки, куски глины, несколько кирпичей и железное ведро с раствором.
— И это все? — спросил он. Его голос прозвучал прямо возле моего уха, и я увидела его руку, появившуюся из-за моей спины. Он стащил из корзины кумкват.
Я пальцами вцепилась в край стола, лицо само по себе, даже без идущего от печи тепла, начало гореть. Прежде чем обернуться, я нацепила на лицо улыбку.
— Мне было любопытно.
Он откусил от небольшого плода, приподнимая бровь.
— Если нам придется ладить друг с другом, — начала я, опираясь на стол, — то нужно узнать друг друга получше. Это естественно, но непросто.
— Непросто? — пробормотал он, жуя. — Разве?
— Н-ну, — у меня перехватило дыхание, — эта твоя штуковина, — я показала на печь, — весьма впечатляет. Я хотела бы узнать больше о том, чем ты занимаешься.
Он оглянулся на нее и пожал плечами.
— Ей нужен ремонт.
— Поэтому здесь так жарко? — спросила я, потянув воротник.
— Мне пришлось растопить ее, чтобы посмотреть, где нужно залатать дыры. Даже небольшой искорки хватит, чтобы найти щель, — он снова опустил на меня взгляд. — С чего вдруг такой интерес?
— Я делаю попытки, — зло посмотрела в ответ я. — Если тебе это не нужно — прекрасно! Я не должна стараться больше, чем ты…
Еще до того, как я успела двинуться, он схватил меня за запястье.
— Ты слишком быстро сдаешься.
— Я не понимаю, как с тобой разговаривать! Не то, чтобы у меня был большой опыт, — и это было шуткой лишь наполовину.
— Как насчет того, чтобы пропустить часть с разговорами? — его хватка на моем запястье ослабла, пальцы скользнули вниз и коснулись моих. — Я мог бы тебе показать.
— Показать? Я уже вижу, — я широким жестом показала на статуи.
— Что хорошего в том, чтобы видеть результат, если не знаешь материал?
— Хочешь сказать, я не знаю, что такое глина?
— Думаю, ты ее недооцениваешь, — он перехватил обе мои руки и повел меня в другую часть помещения, прочь от стола. Мы осторожно обходили ведра, инструменты, бесформенные изваяния — всю его коллекцию хлама, покрывающую пол.
Он остановился возле небольшой, шаткой деревянной конструкции и потянул за пальцы моих перчаток, стаскивая их с рук.
— Эй! — я потянулась за ними, но он сунул их в задний карман.
— Тут тебе перчатки не понадобятся, — он усадил меня на стул.
Он был довольно низким. К этому моменту мои юбки уже были в грязи, жар от печи неизбежно заставлял пот течь, и было бесполезно пытаться не запачкаться еще сильнее. Я решила, что его развлечения будут стоить бардака.
Бум!
Я вздрогнула, когда Аркадий бросил кусок глины на небольшой столик… на гончарный круг.
— Ты хочешь заставить меня этим заниматься?
— Я безусловно не смог бы силой принудить вас к чему-то, миссис Каменева, — он поставил стул позади меня. Его ноги оказались по обе стороны от моих, поймали меня в ловушку.
— Почему ты так говоришь? — я посмотрела через плечо и обнаружила его лицо прямо сзади, нависшим над моим.
— Как? — теперь он обхватил меня и руками, когда потянулся вперед и придвинул небольшой круг ближе к нашим ногам. — «Каменева»?
— Да, вот так! — мои щеки вспыхнули.
Он слегка улыбнулся уголками губ.
— Это твоя фамилия.
— Я думала, что наша фамилия — Каменев.
— Так и есть, — он раскрутил ногой колесо, и очертания бесформенного куска глины начали расплываться. — Когда обращаешься к женщине в единственном числе, к имени прибавляется окончание женского рода.
— Ох, — пробормотала я, прикусив губу.
Аркадий потянулся к ведру и обмакнул руку в чистую воду, прежде чем позволить ей стечь на глину. Несколько капель брызнули мне в лицо, когда колесо закрутилось, я поспешно вытерла их и посмотрела на ладонь, чтобы убедиться, что ничего не размазалось.
На лице горел румянец. Должно быть, когда он меня отпустил, я выглядела так, будто забыла дома зонтик от солнца и часами гуляла на солнцепеке. Я провела запястьем по лбу, убирая с него несколько выбившихся волосков.
— Возможно, тебе захочется это снять, — кивнул он на мои рукава и подался ближе к колесу, заставляя меня склониться вперед. Он накрыл ладонями кусок глины, придавая тому форму ровного купола.
Он вытянул руки, зажимая меня между них.
— Не бойся, статуи подсматривать не будут, — поддразнил он.
— Ты нарочно все усложняешь, — я расстегнула пуговицы на блузке и с трудом вытащила руки из рукавов, сходя с ума от того, как он сжимал меня. Я отбросила в сторону одежду, оставшись лишь в корсете. Юбку все равно пришлось бы чистить, так что я решила не переживать о ней. А вот с голыми руками действительно стало приятнее.