Я снова почувствовала себя мокрой, растеклась в его руках.
Внезапный приступ головокружения заставил меня откинуться назад, на его грудь. Теперь я слышала, как он дышит, тяжелее, чем я ожидала, но не в одном ритме со мной. Его пальцы выскользнули у меня изо рта, в то время как другие оставались глубоко внутри. Я задумалась о том, чувствовал ли он бесконечную дрожь, что становилась слабее и слабее, пока не стих оргазм.
Я запрокинула голову и прикрыла глаза, пока отдыхала, лежа на нем в не самой красивой позе. Единственным, что удерживало меня на месте, была его рука между моих ног.
Это было лучше кокаина.
Еще до того, как я открыла глаза и столкнулась с реальностью и стыдом от того, что мы сделали, его губы, мягкие, как бисквит и сладкие, как крем, накрыли мои. Я знала, что не стоит открывать глаза и ответила на поцелуй, надеясь, что это не сон и не вызванная удовольствием фантазия.
— Ты была умницей, — прошептал он, поглаживая меня по голове и убирая растрепавшиеся волосы, — хоть я и потратил на тебя весь рабочий день.
Я открыла глаза и лишь обнаружила, что он улыбается.
— Если вы предпочтете работу простым удовольствиям, то вы пропащий человек, мистер Каменев.
— А разве это не одно и то же?
— Работа и удовольствие? Лично я бы не смешивала.
— Ну, над тобой еще работать и работать, так кем же это делает тебя?
— Надеюсь, кем-то стоящим усилий.
Он взвесил в уме мой ответ и посмотрел вперед.
— Хотя бы гончарное дело — не единственный твой талант.
Я посмотрела на круг. Изделие вышло кривым и однобоким. Я лишь улыбнулась ему:
— Кажется, мне придется приходить почаще, если я хочу развить свои навыки.
— Полагаю, так и есть, — он закатил глаза. — Но ограничься одним посещением в неделю, иначе я никогда ничего не закончу.
— С этим я справлюсь.
После этого мы расслабились до конца дня. Окна наверху мастерской полыхали красным, печь постепенно догорала, и мы неспешно приводили себя в порядок, прежде чем нам неизбежно пришлось уйти.
Не знаю, что за чары были наложены на мастерскую, но она казалась бесконечной. В ней было столько пространства для воображения, для того чтобы позволить творческому порыву захватить тебя и заставить здесь остаться. Теперь я, кажется, понимала, почему он так часто здесь пропадал. Здесь был его дом, его место силы. Как и прежнее жилище моих родителей, мастерская была убежищем, безопасной гаванью.
И теперь я оказалась здесь вместе с ним.
Глава 1 2
Артистка
Тем утром кровать была холодной. Казалось, будто в ней никто никогда не спал.
Перевернувшись, я спрятала лицо в соседнюю подушку. На ней оставался его запах. Эта смесь запахов была единственным доказательством, что он вообще был здесь.
Время близилось к полудню, я проспала чуть дольше обычного. Дождь падал ровными каплями, но облака временами пропускали наружу лучи солнца, и за моим окном появлялся прекраснейший из видов.
Сегодня у меня было больше желания одеться красиво. Я никуда не собиралась, но разве было что-то плохое в том, чтобы надеть вещи поновее? Мне хотелось уложить волосы, принять ванну с маслами, которые раньше не использовала, а может, позже приготовить что-нибудь вкусное.
Заметил бы он, если бы я решилась на такие перемены? Или попросту рассмеялся?
Одевшись, я продолжила ежедневные дела. Далее по расписанию был поздний завтрак. Я спустилась вниз по лестнице на кухню, достала красивую посуду и серебро и положила на разделочную доску больше разных фруктов.
Лишь тогда я заметила, что запас кофейных зерен почти закончился. Думаю, их использовал Аркадий. Стоило ли мне купить еще? Он никогда не просил. Мне причиняло боль то, что я не могла быть с ним равнодушна, что мы танцевали друг вокруг друга, как двое отчаявшихся птиц разных пород, неверно истолковывая каждый из знаков.
Сегодняшний день предназначался для отдыха. Я не планировала двигаться вообще, разве что чтобы вновь наполнить тарелку фруктами или взять другую книгу. Я собиралась дождаться возвращения Аркадия домой.
Я посмотрела на фрукт и обнаружила, что он не радует меня так, как я надеялась. Хотелось чего-нибудь сытного. У меня были только остатки продуктов, для рагу или даже бульона. Я не пополняла запасы в кладовой с момента происшествия. На обед мне хватало, но на следующий день нужно было заставить себя отправиться на рынок. В последнее время я была настолько уставшей, что даже легкая прогулка была испытанием для моего тела.
Скрип входной двери отвлек меня от мыслей о голоде.
Во мне вспыхнула надежда, что это был он, но я прекрасно знала правду.
Открыв дверь, я увидела знакомое лицо.
— Мисс Де Виллер, — поздоровался с порога комиссар.
— Теперь миссис Каменева, — ответила я.
— Ах да, Каменева.
Я прикусила язык. Большое количество замечаний приводило мужчин в неоправданную ярость.
Джеймс Хант был жестким человеком, хоть и старался придать лицу доброе выражение. На таком обветренном лице, как у него, улыбка казалась неестественной. Мои родители голосовали за то, чтобы он занял место в городской администрации и щедро спонсировали его компанию.
Некоторых людей очень легко прочесть. Тела выдавали тайны своих ничего не подозревающих хозяев. Его поза демонстрировала его намерения. Я знала, что он пришел не с дружеским визитом.
— Чем я могу вам помочь, комиссар.
— Не хотел вас беспокоить в такой умиротворенный день, — сняв форменную фуражку, он скользнул взглядом за мое плечо, в дом, прежде чем снова посмотреть на меня. — Я могу войти?
Я кивнула, открывая дверь пошире.
Грязь с его тяжелых ботинок пачкала пол в прихожей. Он не потрудился снять пальто, и капли дождя с него стекали на ковры. К моему облегчению, это означало, что его визит будет коротким.
— Я оторвал вас от приготовления обеда? — он повел носом, принюхиваясь, как одна из его собак.
— Нет, — улыбнулась я, решив не поправлять его. — Я хотела перекусить чем-то легким.
— Я не займу много вашего времени, — он откинул назад седеющие каштановые волосы, мокрые от дождя. — Я хотел задать вам вопрос по поводу исчезновения.
Сердце врезалось в ребра, и я почувствовала, как по шее ползет краснота, удушающая меня тем сильнее, чем дольше я медлила с ответом. Как вообще отвечать на такое?
— Исчезновения? — мне было сложно придать голосу расслабленность, он оставался слишком писклявым для спокойного.
— Да. Вы не читали газет?
— Нет, они вызывают во мне слишком много беспокойства. Я предпочитаю то, что не повредит моей хрупкой психике, — я прочистила горло, разгладила ткань на юбке и направилась обратно в гостиную. — Могу я что-нибудь предложить вам? Может, чаю?
Он взмахнул рукой, вежливо отказываясь, и оглядел комнату. Что он пытался найти?
— Кто пропал? — я попыталась поддержать ход беседы, потому как тишина казалась невыносимой.
— Ваш друг, — он вошел в гостиную, оставляя не ковре мокрые следы.
Их вид заставил меня поморщиться, я попыталась подавить движение, но было слишком поздно. Он все увидел.
Комиссар слегка улыбнулся. Каким же он был неприятным субъектом.
— Вы видели Винсента в последние дни, Петронилла?
— Нет, — ответила я, прислонившись к каминной полке. Я съежилась от того, что он проник в мой дом, мое убежище.
— Мне казалось, вы двое были близки? — приблизившись, он встал прямо передо мной. Он был так близко, что я могла разглядеть волоски в его усах. Запах сигар у него изо рта казался резким, может, из-за ноток спиртного.
— Я его не видела, — я поправила статуэтку на камине.
— Я слышал, он вас искал. Судя по его жалобам, вы не слишком часто открывали ему дверь, — усмехнулся он.