— Я сообщила ему, что вышла замуж и больше не занимаюсь балетом.
— Так вы его все-таки видели?
— Нет.
Комиссар опустил взгляд на мою пыльную, неприбранную каминную полку.
— Кстати, поздравляю, — он снова посмотрел на меня. — Где сейчас ваш муж?
— В мастерской. Он художник.
— А у этой мастерской есть адрес?
Я отвела взгляд.
— Я его не помню. Она расположена в доках, не знаю точно, где именно. Там все так запутано и загружено. Я сама там не была. Не нашла бы дорогу.
— Конечно, — нотки понимания в его голосе едва скрывали оттенок раздражения. — Как поживает ваша семья? Я давненько не видел вашего отца.
— Он — занятой человек, — я погладила ладонь большим пальцем.
Повисла неловкая пауза, прежде чем мой гость вздохнул.
— Полагаю, сегодня я уже достаточно вам надоел, — он снова надел фуражку и изобразил вежливую улыбку, прежде чем направиться обратно к двери.
Я отправилась сразу следом, как только он переступил через порог. У меня чесались руки закрыть за ним замок. Дверь издала высокий скрип, за ней мелькнула улица, обещая конец нашей встрече.
Он обернулся, придержав створку двери ногой. Та отскочила от его резинового башмака.
Я сжимала латунную ручку так крепко, что побелели костяшки. Лишь это и не давало дрожать моим пальцам.
— Если вам что-то придет в голову, — начал он, протягивая карточку в приоткрытую щель, — вы знаете, кому позвонить, да?
— Конечно, — я поспешно схватила его карточку, и тогда он убрал ногу, позволив мне захлопнуть и запереть позади него дверь.
Как только я услышала звук его шагов на лестнице, первые три моих вдоха больше походили на всхлипы. Я помчалась к телефону и принялась рыться в карточках, пытаясь найти ту, где был записан номер мастерской Аркадия, а потом крутила циферблат до тех пор, пока гудок показал, что соединение было установлено. Моя нога быстро дергалась, пятка стучала о доски пола.
Конечно же, на звонок никто не ответил.
От того, как я колотила в деревянную дверь, у меня заболела рука.
Я услышала шаги внутри, потом воцарилась тишина, и дверь со скрипом отворилась.
Меня трясло, и дело было совсем не в пропитавшем одежду дожде.
— Петронилла? — проговорила Фелиция, скорее напуганная, чем смущенная моим состоянием.
— Мне нужна помощь, отец дома? — я промчалась мимо нее, капли с тяжелого от воды костюма для прогулок стекали на сияющий паркет.
Первой мне на глаза попалась гостиная. Козетта встрепенулась, когда я пронеслась мимо, и почти уронила чашку с послеобеденным чаем.
— Что происходит? — ее взгляд метнулся к Фелиции, которая покачала головой. — Что-то случилось?
— Я думала, мы все еще платим комиссару, — задыхаясь, проговорила я. — Почему он оказался у меня дома?
— Откуда нам знать? — дернула бровью Фелиция. — Что ты такого натворила, что он оказался у тебя на пороге?
Взгляды моих сестер были одновременно испуганными, полными раздражения, но в первую очередь — уставшими. Я снова почувствовала себя ничтожной, как это чаще всего и бывало. Крошечной, самой младшей, обузой для двух образцовых дочерей.
— Петронилла, — голос Фелиции был резким. Она говорила точь в точь как мать, пугающе похоже.
Я сделала шаг назад, грудь вздымалась и опадала, потому что я все еще пыталась отдышаться после того, как почти бежала сюда.
— Петронилла, — она взяла меня за плечи и слегка встряхнула. — Что случилось?
— Я убила Винсента, — выдавила я.
— Ну, тело еще у тебя, так?
Я покачала головой.
Ее глаза округлились, и она посмотрела поверх моей головы. Кровь отхлынула от ее щек, и когда она вновь взглянула на меня, ее глаза были полны жалости.
— Это еще что? — раздался резкий голос из-за сводчатой двери гостиной.
Собираясь с силами, я повернулась к отцу. Но ничего в его облике не выдавало тревоги, в нем не было ни грамма беспокойства.
— Мне нужна помощь, — слова почти застревали у меня в горле.
— Да? — в его взгляде было больше заинтересованности, чем он когда-либо ко мне проявлял.
Дело в том, что моему отцу нравилось приходить на помощь. То, что он ее оказывал означало, что с ним заключалась сделка, и вы оставались ему должны еще долго после того, как вернете основной должок. Мои долги перед ним были бесконечны, так что изменит еще одна услуга?
Сестры начали тихонько собирать вещи.
— Нет, — голос отца рассек воздух в гостиной, заставляя их поморщиться. — Останьтесь, я уверен, что сейчас всем будет преподан интересный урок, — он улыбнулся, вновь затянулся сигарой, оглядел меня с головы до ног и выгнул бровь, приглашая продолжать.
— Я… — я переступила с ноги на ногу, не в силах удержать сердце, которое рухнуло прямо в пятки. — Я не хочу, чтобы ко мне приходил комиссар.
— А почему к тебе приходил комиссар? — это был вопрос, заданный не потому, что он не знал ответа.
— Я убила Винсента.
Его губы изогнулись в жестокой усмешке.
— Ах, моя малышка наконец выросла, — его голос был сладок, но очевидно пропитан ядом. — И теперь ты хочешь, чтобы он исчез? Просто вот так? Чтобы старик решил все твои проблемы?
Я уставилась в пол, ожидая неизбежного падения.
— Этого ты хочешь, дитя? — он подошел ко мне, будто змея, неспешно скользящая в высокой траве.
— Да.
— Знаешь, — он остановился передо мной, — я заплатил много денег за назначения Винсента, почти столько же, сколько за комиссара. Я был к нему весьма привязан. Он был полезен для бизнеса.
Я подняла на него полный злобы взгляд, но это его лишь позабавило.
— Давай произведем пару расчетов, которые тебе будет легко понять, — начал он, держа меня за плечи на расстоянии вытянутых рук. — Если Винсент был полезен для бизнеса, а Петронилла убила его, кем это делает Петрониллу?
Слезы собирались в уголках моих глаз. Я знала, к чему он ведет.
Он шутливо постучал по моему носу.
— Все верно! Это значит, что Петронилла вредит бизнесу.
Я тяжело сглотнула, тело ныло от напряжения.
— Ты не выглядишь в нужной степени убежденной. Я помогал твоим сестрам, потому что они делали то, что должны были, — он вздохнул. — Пришло время хоть раз решить свои проблемы, вместо того чтобы быть их источником.
Я горела все сильнее от лихорадочного гнева, который, как я надеялась, когда-то станет достаточно сильным, чтобы я причинила отцу боль. Но этого не произошло ни сегодня, ни вчера, ни в другие разы, когда он заставлял меня чувствовать стыд и ярость.
Пока этого не произошло, но я пообещала себе, что однажды придет день, когда это сделаю.
Я посмотрела на сестер. Они стояли, глядя в сторону. Трусихи.
Отец смотрел на меня сверху вниз, будто я все еще была ребенком. Это лишь укрепило мое желание уйти, отказаться и дальше быть частью этой семьи, избавить себя от их влияния. Они делали меня ничтожной, а я не могла быть такой, раз гнев внутри меня продолжал лишь расти с каждым днем и однажды неизбежно вырвался бы наружу, если его не погасить. А они всегда его лишь подпитывали.
Уходя, я оттолкнула его плечом. Я слышала, как он сзади смеется и говорит что-то язвительное. Все это смешалось воедино, и я хлопнула дверью так, что звуки утонули в шуме дождя.
Проклятый дождь принес ощущение прохлады, как ото льда на раскаленном чугуне. Он был очищающим. Я могла поклясться, что от меня шел пар.
Однажды я буду стоять перед этим домом, и в нем больше не будет места колким замечаниям.
Не сегодня, не завтра, но однажды.
Глава 1 3
Глава 13
Художник
Доки были мрачными, как пьяница на рассвете. Вода хлестала по бортам кораблей, такая же противная по цвету, как небо цвета пепла. Воздух был таким же, как всегда, только в нем чувствовалось статическое напряжение, будто искра в облаке пыли.