— Может, здесь? — голос Аркадия прервал цепочку моих мыслей.
Сжав его руку, я перехватила зонтик от солнца, чтобы посмотреть в указанном направлении. Прямо рядом с кромкой пруда виднелся свободный участок травы, притененный ветвями растущего рядом дерева.
Там мы и устроились, разложив плед и открыв корзину для пикника.
— Ну и нервотрепка, нам повезло найти место в такой толпе, — я уселась на плед, отложив зонтик в сторону.
— Лучше обрати внимание на положительные моменты. День прекрасный, тебе полезны прогулки, а солнце придаст тебе сил, — он начал доставать купленную на рынке клубнику, сыр, крекеры и небольшую баночку джема.
Я смотрела на поляну, бездумно грызя кусочек сыра. Пледы рассыпались по зеленому лугу, как бутоны клевера в конце лета. Пусть природа в парке и была красивой, самым интересным всегда оставались люди. Многие пары, как и мы, пришли вместе пообедать. Девушки собирались вместе группками, поставив зонтики на землю, чтобы укрыться от солнца. Дети бегали вокруг отдыхающей матери. С несколькими гуляющими я была знакома.
— Смотри, — я подтолкнула Аркадия, откусила кусочек клубники и наклонила голову. — Видишь ту пару? Через пять пледов от нас, на одеяле с синими полосками?
Он отклонился назад, опираясь на руку и скрестил вытянутые ноги.
— Пару? Среднего возраста?
Я кивнула и быстро подалась к нему, глядя в их сторону.
— Это мои покровители. То есть, они были моими покровителями.
— Сразу оба? — нахмурился он.
— Да, — усмехнулась я, — только ни один не знал про второго.
Он тоже слегка улыбнулся, подняв брови.
— И как такое удалось?
— Они никогда не приходили в одно время. Ни один не знал, что второй тоже посещает балет. Это было невероятно. Я все думала, когда же наступит момент, когда они приедут в один и тот же вечер и обнаружат, что скрывают одинаковую тайну.
— Звучит слегка безумно, — он откусил от крекера, — и кажется излишеством.
— Многие вещи в моей жизни можно назвать излишествами, — рассмеялась я, взяв еще ягод. — Бывают дни, когда это все кажется странным и необычным наказанием. Традиции, правила, общение.
— Правила?
— Само то, что их нужно запомнить. Они постоянно меняются и за ними сложно угнаться.
— Поэтому ты настаивала, чтобы мы пошли не слишком рано?
— Это привычка, — пожала плечами я. — Первый прием пищи не должен происходить в десять часов или раньше.
— Это и есть правило?
— Ну, мать говорила, что только рабочий класс ест так рано.
— Боишься, что тебя сочтут рабочим классом? — он спрашивал серьезно.
— Дело не в этом…
— Будет ли тебе в таком случае стыдно находиться рядом, пока я в рабочей одежде? — его голос звучал серьезно.
Я на мгновение помедлила с ответом, и он покачал головой и отвернулся.
— Мне… плевать на такие вещи. Будь это важно, я не вышла бы за тебя замуж, — объяснила я, хотя мне было сложно избавиться от смущения.
— Почему эти правила тебя вообще тревожат? — он склонил ко мне голову. — Если тебе сложно их придерживаться, то зачем вообще о них волноваться? Тебе даже не нравится быть на публике.
Я дала себе время обдумать его слова, теребя пальцами край одеяла.
— Если ты хочешь освободиться от родителей и их ожиданий, какими бы они ни были, тебе стоит разрешить себе чувствовать дискомфорт. Я думаю, что привилегии родителей дают тебе чувство безопасности, даже если при этом вредят.
— Все не так просто, ты их не знаешь, — бросила я.
— О? Я надавил на больную мозоль? — усмехнулся он.
— Нет, я… — я резко выдохнула через нос, подбирая следующие слова. — Я хочу освободиться от множества вещей. Но я не уверена, что это возможно, разве что я растворюсь в пустоте. Сложно вырвать себя из жизни, которой жила так долго. Нужно время на то, чтобы выкорчевать сорняки с корнем.
Он кивнул и посмотрел вдаль. Кажется, идея его позабавила.
— Тогда сбеги со мной, — наконец сказал он.
Я рассмеялась. Возможно, не стоило этого делать.
— Это такая глупая идея? — поддразнил он.
— Может быть, — я сжала его руку, — однажды.
— Почему не сегодня?
Я покачала головой и положила ее ему на плечо.
— Спроси в другой раз и может, ответ будет в твою пользу.
— Аркаша? — раздался голос позади нас.
Аркадий выгнул шею, чтобы посмотреть назад, и его лицо прояснилось.
— Костя! Какая удача, что мы тебя встретили, — рассмеялся он и протянул руку, позволяя другу помочь ему подняться.
Я встала, чтобы его поприветствовать. Как и мы, Костя был со своей парой. Блондинка с коляской, думаю, его жена, скромно стояла рядом, улыбаясь. Она устало кивнула нам с Аркадием. Она покачивала накрытую коляску вперед и назад.
— Можно? — шепотом спросила я, пока наши мужья обменивались суровыми приветствиями.
— Да, конечно, она поела и спит, — ответила женщина, поднимая полог коляски.
Крохотный розовощекий ребенок громко посапывал под хлопковым одеялком.
— Какая прелесть, — улыбнулась я, глядя на маленький сверток в пеленках. Неважно, что это было нормально для детей, всегда было сложно поверить в то, что они бывали настолько маленькими. Хрупкими, пухлыми созданиями, которые каким-то образом умудрялись научиться самостоятельно есть и говорить. — О, где мои манеры? Петронилла Каменева, — я протянула ей свою карточку.
— Эмили Безкоровайный, — она дала свою в ответ. — Я столько всего о вас слышала. Константин рассказывает мне о делах своего ближайшего друга. Думаю, он говорит о нем даже больше, чем о работе.
— Я его не виню, полагаю, не очень приятно говорить о трупах после долгого рабочего дня.
— В этом есть смысл, — рассмеялась она и вздохнула, промакивая виски платком. — Хотите к нам присоединиться? Мы собираемся посетить зверинец.
— Да, конечно, — я взглянула на Аркадия, который говорил с Костей, и, хотя они были совсем близко, я не могла понять ни слова. Речь была резкой, славянской, хоть я и не понимала, что именно это за язык. В любом случае, разговор был оживленным и радостным.
Зоологический сад был настолько маленьким, что было удивительно, как туда поместилось такое количество животных. Но стоило нам оказаться внутри, как мы поняли, как это удалось.
Вдоль дорожек стояли либо клетки, либо вольеры, в зависимости от того, какое животное находилось внутри. Верблюды просовывали морды между металлическими прутьями, позволяя посетителям покормить их небольшими морковками или зерном. Павлины свободно летали повсюду, насколько это получалось с такими массивными хвостами. Их крики были странными, экзотическими. Если закрыть глаза, я могла бы представить, что нахожусь где-то в тропиках, особенно в такую жару.
Львы лежали в клетках на бетонном полу, громко похрапывая в тени. Птицы и обезьянки перекрикивались, сидя в вольерах в вышине. Буйвол чесался о решетки, его тело было таким огромным, что металлические прутья сотрясались. Я всегда думала о том, что мешало зверям убежать на свободу в Манхеттен. Полагаю, то, что никто из них не попытался вырваться на свободу, было чистой удачей.
— Приятно видеть, что ты держишься подальше от неприятностей, — Костя с такой силой хлопнул Аркадия по плечу, что тот едва не упал.
— Говоришь так, будто это обычное дело, — Аркадий потер кожу в месте удара.
— Нет! Нет, что ты. Ты так долго был молодцом. Просто кажется, что только вчера мы были молоды и везде были источниками хаоса. О, неужели мы и правда стареем? — рассмеялся он. — Удирая от того неловкого парниши, разве ты мог представить себе, что он станет комиссаром? Он точно заслужил это не поимкой преступников, потому что так никого и не смог поймать.
Как бы я не старалась, а плечи мои напряглись от этих слов. Я подумала, что мы не можем избежать нервного напряжения, отдохнуть от него даже день.