— Для него единственным способом закрыть дело было свалить все на кого-то, — с горечью ответил Аркадий.
— И все же, не на тебя, до сих пор не на тебя. Но это я не чтобы сглазить, — Костя постучал по деревянной ограде.
Я подхватила Аркадия под локоть, и мы отстали от Эмили и Константина.
— Он правда так долго под тебя копает? — спросила я.
— Раньше он работал с вызовами на беспорядки в домах, — пояснил Аркадий. — С тех пор он висел у меня на хвосте, потому что не верил, что я могу измениться за десять лет. Думаю, проще все свалить на тех, кто уязвим, чем на самом деле расследовать преступления.
— Думаешь, он сможет повесить на тебя дело Винсента? Даже без улик?
— Нельзя никого обвинить в убийстве, пока не найдено тело, — пожал плечами он. — А этого не будет, обещаю, — успокоил он меня.
— Я не собираюсь в этом участвовать.
— Иди сюда, Петра, — Аркадий протянул мне руку. — Ты не растаешь, даже если упадешь.
— Ты так и не перестал меня наказывать! — я скрестила руки, прикусив губу.
Очередь из желающих покататься на лодке была огромной, люди ждали своего часа на станции. Хотела бы я воспользоваться предлогом остаться на берегу вместе с Эмили и Костей, но они ушли, потому что раскапризничался ребенок. У меня кружилась голова от блеска воды возле мостков. Все было слишком ярким, и мне просто хотелось уйти.
Потом руки легли мне на талию.
— Полезай, — Аркадий выдохнул, усаживая меня прямо в лодку.
— Прекрати! — потребовала я, вцепившись в борта.
Он бросил к моим ногам сложенный зонтик и корзину для пикника, а потом сам шагнул в посудину.
— Выпусти меня, — я попыталась вылезти, но от этого лодка лишь сильнее затряслась. — Возвращайся на берег.
— Ты смогла. Ты только посмотри на себя! — сказал он так, будто пытался подбодрить кого-то намного младше меня, изо всех сил изображая покровительственный тон.
— Разверни лодку немедленно, — слезы обжигали глаза. — Разверни ее!
Аркадий насвистывал радостный мотивчик, равномерно двигая веслами в воде. От того, как волны ударялись о дерево, меня тошнило сильнее, движение тоже не облегчало дел.
Дрожа, я потянулась ко дну и раскрыла зонтик, спасая глаза от полуденного солнца. Я чувствовала, как пылает кожа головы. Полагаю, со щеками и носом происходило то же самое.
— Видишь? Не так уж все и плохо, — Аркадий сложил весла и оглядел окружающие нас лодки.
— Меня сейчас стошнит, — пробормотала я, делая глубокие вдохи через нос.
— Вот, тебе в награду, — он опустил руку в карман пиджака. Я думала, он предложит хотя бы сигарету, но он вытащил серебряную фляжку.
— Аркадий! — я дернула его руку вниз, прочь от посторонних глаз. — Ты хочешь, чтобы все вокруг подумали, что мы какие-то поехавшие маргиналы?
— Твое платье стоит как полгода труда рабочего со средней оплатой. Уж поверь, никто так не подумает, — мои слова его не впечатлили, и он снова поднял фляжку вверх. — Глотни, расслабься.
Я выпрямилась, опустив зонтик поближе к лицу. Взмахнув рукой, я притянула фляжку к себе и осторожно приоткрыла крышку. Жидкость в ней была холодная, и все же обожгла горло цветочной сладостью.
— Джин? — подняла я взгляд на него.
— Подходит, правда?
— Полагаю это… захватывающе. Зачем гулять по садам, если можно их выпить?
— Вот это настрой, — он забрал фляжку обратно и сам сделал глоток. — Может, мне и нужны уроки в том, что касается твоего мира, но тебя точно нужно научить расслабляться.
— Я уже расслабилась.
Он слегка качнул лодку.
Я тут же вцепилась в борт, едва не выронив зонтик.
— Ну да, — рассмеялся он.
— Пожалуйста, Аркадий, — взмолилась я. — Я развлекала тебя на прогулке. Сделала все, о чем ты просил. Прошу, можем мы теперь пойти домой?
Вздохнув, он подался вперед и уперся локтями в колени.
— Не знаю, заслужила ли ты это.
Я наклонила зонтик в сторону, скрывая нас от тех, кто был на берегу. Тень, падающая от ткани, сделала его взгляд таким ярким на фоне темных ресниц и загорелой кожи. Я подалась вперед, и мы оказались лицом к лицу.
— Могу я заслужить это поцелуем?
— Зависит от поцелуя.
— Я думала о таком же сладком, как джем у тебя в корзине.
— Возможно. Мне понадобится с чем-то сравнивать, — он потянулся вниз и достал небольшую баночку из корзинки у нас в ногах.
Он со щелчком открыл крышку, все это время не переставая смотреть на меня, словно погружая меня в транс. Сначала опустив палец в банку, он провел им по моим губам. Ароматный джем напоминал сладкую помаду.
— Ты будешь такой же сладкой, — прошептал он, — или горькой на вкус?
— Думаю, это ты мне скажешь, — выдохнула я, закрывая глаза.
Его губы всегда были такими мягкими, но, когда я почувствовала, как его язык касается джема, что-то задрожало у меня в животе, сердце громко застучало в ушах.
Он обхватил мое лицо жесткой ладонью, поцелуй отдавал фруктовыми нотками, что смешивались с нашими вкусами. Запах одеколона, аромат инжира и кедра, окутал все вокруг, заставляя меня хотеть большего.
Как только сладость исчезла, он прервал поцелуй, но не прикосновения.
Я нерешительно открыла глаза.
Он усмехнулся, поглаживая меня по щеке.
— Когда ты так на меня смотришь, мне очень сложно быть у всех на виду.
— Я не…
— Нам лучше добраться до дома, пока голод не довел нас до беды, — пошутил он, отстраняясь.
Я повращала зонтик в ладонях, направляя его вверх.
— Не понимаю, о чем ты, — я облизнула губы и провела большим пальцем по уголкам, проверяя, не осталось ли на них джема.
Глава 3 0
Художник
Отпечаток ключа на куске мыла был четким. Все утро ушло на то, чтобы отполировать кусок металла так, чтобы он соответствовал отпечатку, и я смог легко вставить ключ в замок. На это ушло больше времени, чем на то, чтобы расплавить металл и залить в форму, но мыло было лучшим, на чем я мог сделать отпечаток, когда подвернулась возможность.
Когда я подошел к нашему кварталу, фигура в черном, очевидно, в траурном наряде, торопливо спустилась по ступенькам нашего крыльца. Подойдя ближе, я понял, что это точно был не посетитель, который желал бы остаться.
Перед нашей дверью стояла простая коробка. Я посмотрел в направлении, куда пошла женщина в черном. Она уже исчезла. Завернула за угол, затерялась в толпе — в конце концов, на Манхеттене было много способов спрятаться.
— Что ж, полагаю, вы были особым курьером, — пробормотал я себе под нос, беря коробку в руки.
Когда я вошел внутрь, дом был пуст. Взглянув на часы, я узнал, что было десять часов. Петронилла обычно не просыпалась до этого времени. Но сегодня я обнаружил, что ее даже не было дома.
Я поставил коробку на обеденный стол и бросил рядом ключи, а пальто повесил на спинку стула. Коробка была пыльной, как и те вещи, что отправила нам сестра Петры. Края картона были слегка потрепаны, и ничего снаружи не указывало на содержимое.
Я снял крышку, заглянув внутрь. Потерявшие форму фотографии, чеки, смятые бумаги с рваными краями.
Как скучно.
Я взял один из снимков. Кажется, на нем была семья, сфотографированная где-то в теплых краях. Когда я углубился в бумаги, меня сбило с толку белое пятно. Несколько мотыльков вылезли из плотного слоя документов и быстро поползли прочь, хлопая крылышками и спотыкаясь на пути. Клянусь, их становилось все больше каждый раз как я моргал. Придется мне поставить больше ловушек.
На следующей фотографии у меня в руках были просто сестры. Спонтанный снимок. Двое темноволосых девочек стояли на коленях на земле, разглядывая что-то в грязи. Рядом была еще малышка со светлыми волосами, которая даже стоя была ниже них. Она была одета не как они, думаю, в ношеные вещи. Не считая одежды, между брюнетками и светловолосой девочкой словно была невидимая стена, какая-то пропасть. Более мелкие детали было сложно разглядеть на фото.