Мои ноги снова напряглись, подхватывая ритм и с силой раскачиваясь на его губах. Потянувшись вниз, я запутала пальцы в его влажных волосах. Он что-то простонал в ответ и перестал двигать языком, позволяя мне самой покачиваться на нем.
— Горячо, — простонала я. — Господи, как горячо.
Когда я больше не смогла двигать бедрами, ноги вздрогнули. Оргазм пульсировал во мне, пока я не замерла, больше не в силах удерживать положение тела, пока ощущения накрывали меня от груди до кончиков пальцев. Мне казалось, я слышала, как во мне гудит электричество… или это была просто кровь в моих венах?
Наконец, я открыла глаза, глубоко дыша, и подалась назад, поднимая юбку.
— Моя очередь, — он облизал губы и выпрямился так, что я соскользнула на его колени.
— Не думаю, что я смогу держаться вертикально еще дольше, — задыхаясь, проговорила я.
— Тебе и не придется, — он поцеловал меня, расстегивая ремень одной рукой. Я чувствовала на его губах свой вкус, смешанный с землистыми нотками чистой воды.
Его горячий член прижался к моему тазу под юбкой. Аркадий приподнял мои бедра, и я оперлась ладонями на его плечи. Мы не разрывали поцелуя, продолжая таять в объятиях друг друга. Его член скользнул мне между ног, несколько раз неудачно толкнулся, прежде чем я потянулась к нему, обхватила горячую длину и направила в себя, расслабленно усаживаясь на него.
Я вскрикнула прямо в его рот, и он снова поймал мой выдох между наших губ. Он крепко держал меня, плавно покачивая бедрами вперед и назад, словно увлекая меня в объятия.
— Как ты думаешь? — прошептала я, распахивая глаза. — Так себя чувствовала Ева в райском саду?
Он улыбнулся так, будто это был глупый вопрос.
— Если змей был хоть наполовину так же счастлив, как я сейчас, то думаю, искушение того стоило.
Он снова приподнял мои бедра и опустил обратно.
Я чувствовала себя наполненной, принимая его длину. Он растягивал меня изнутри, затмевая все чувства. И все же, это была лишь половина. Он говорил со мной легкими поцелуями, короткими взглядами, словно искусно сплетая нас воедино. Это был язык тела и души.
Я вскрикнула в его губы и крепко поцеловала, пытаясь отвлечься от того факта, что мы обнажены и находимся в общественном месте. Я приподнялась, опираясь на него, а он сжал меня сильнее, обхватив руками за талию. Будто каждый звук, каждое невысказанное слово заставляло его обнимать меня крепче, и вместе с тем он сдерживался, заставляя себя пробовать, хотя хотел поглощать. Это был тот вид голода, когда жаждешь человека, вкуса его губ на твоих. Когда оба желаете держать в ладонях сердца друг друга и надеетесь, что никто не сожмет крепче, чем нужно.
Чем больше он позволял мне видеть и чувствовать, тем глубже проникал в пустоту в моей груди, наполнял мое сердце и заменял собой кровь, пока он не остался моим единственным желанием. Лишь он один. И глубокое, первобытное желание поглотить его целиком.
— Аркадий! — переполненный чувствами вскрик.
— Я принадлежу тебе… — выдохнул он мне в шею.
— Пожалуйста…
— Я твой, я совершенно и полностью твой, — его слова звучали так легко, что мне почти показалось, что он говорил это сам себе.
Я вцепилась пальцами в его плечи, уперлась своим лбом в его, мои бедра отчаянно дергались в его руках. Скорость наших движений и жар тел добирались до самых потухших чувств. Все устремления, кроме того, чтобы получить удовольствие, быть желанной, растворились.
— Вот так. Еще раз, — прошептал он приказ мне в самое ухо, — отдай его мне.
Он скользнул рукой мне под юбку, одновременно снова прижимаясь к моим губам. Внезапное прикосновение оказалось слишком интенсивным, всепоглощающим, особенно когда сочеталось с остальными ощущениями в теле. Клянусь, мой стон перерос в крик, позвоночник содрогнулся, и я выпрямилась, Аркадий сильнее прижал меня к себе.
Я уселась ему на колени, но сил хватало лишь слегка покачиваться. Я решила, что он уже давно кончил, потому что вся эта влага не могла быть моей. Мне показалось, что мы оба ничего не видела вокруг.
— Мой, — выдохнула я, прижимаясь к нему лбом. — Бог свидетель, если я и желаю чего-то на этом свете, то лишь тебя.
— И, если дьявол меня не покарает, пусть я буду твоим, — он выровнял дыхание и широко улыбнулся, откидываясь назад и притягивая меня к груди.
И будто двое жителей озера, мы провели остаток предрассветных часов, глядя в небо сквозь бутоны цветов. Ветер гулял между их стеблями, шепча нам о секретах, что мы хранили, о моментах, которые украли и о ночи, когда наши сердца проросли друг в друга корнями, создавая для нас новый дом.
Глава 3 2
Художник
Когда долго не видишь созданные тобой предметы искусства, а потом вдруг сталкиваешься с ними, это похоже на встречу со старым другом.
Каминные полки, резные каменные перила и даже акцентные украшения были мне хорошо знакомы, и все же видеть их было странно. Они делали дом роскошным, заявляли о богатстве и хорошем вкусе хозяев, и говорить так было нарциссично, поскольку все их сотворил я.
И все же я не мог не чувствовать себя так, словно передача их владельцам была моим первым предательством, словно я впервые отдал вместе с ними часть себя.
А теперь мне даже казалось, будто я купил за них жену.
— Аркадий! — миссис Де Виллер появилась на вершине огромной лестницы, лучезарно улыбаясь, и побежала вниз по ступеням так, будто у нее куча дел и очень мало времени. — Мой муж у себя в кабинете, идите прямо по коридору, это будет первая дверь слева.
Я очень хорошо знал, где находится кабинет.
Когда я пришел, он выглядел совсем иначе при ярком свете дня.
Адриен Де Виллер сидел, откинувшись назад в кожаном кресле и листал бумаги. Лучи солнца скользили по столу и ковру. В ветвях деревьев возле окна летали птицы, их тени мелькали за его фигурой.
— Мистер Каменев! Как вы, друг мой? — мистер Де Виллер поднял взгляд от бумаг и жестом показал на кресло напротив него. — Проходите, садитесь.
— У меня все отлично, — я скользнул между деревянных подлокотников на сидение. — Когда вы вызвали меня сюда, дело показалось мне срочным.
— У вас уставший голос. Моя дочь вас замучила, не так ли?
— Конечно нет, ничего такого, с чем я не мог бы справиться.
Усмехнувшись, мистер Де Виллер хлопнул бумагами о столешницу.
— Рад, что вы со всем справляетесь. Когда люди не умеют действовать сообща, все становится гораздо печальнее.
— Мне не впервой сталкиваться с дикими женщинами, — пошутил я, выдавив добродушную улыбку.
— Как и мне, — одной рукой он потянулся к графину и налил нам выпивки в хрустальные бокалы. — Кстати об этом, я хотел попросить вас об услуге.
Я взял бокал, разглядывая алкоголь, запах которого обжег мои ноздри, как только достиг моего носа.
— Не уверен, что смогу помочь, если только дело не касается искусства.
На лице мистера Де Виллера появилась скромная улыбка. Не приятная, а скорее полная легкого раздражения.
— Тут вы не правы, мой дорогой друг.
Я вращал бокал, поставив его на подлокотник кресла и смотрел, как солнечные лучи играют на хрустальных стенках.
— Возьмите Петрониллу под контроль.
— Прошу прощения? — я поднял взгляд на ее отца. Выражение его лица потеряло прежнюю радушность, став пустым и холодным.
— Честное слово, это легче, чем вам кажется, — он отпил из бокала, с отсутствующим видом глядя на книжные полки. — Я начинаю думать, что вы уклоняетесь от обязанностей мужа.
— Я вас уверяю…
Он поднял руку и вздохнул, качая головой.
— Я не хотел вас оскорбить. Мне слишком хорошо известно, как с ней сложно. За последние двадцать лет я привык к ее истерикам и вспышкам темперамента.