— Черт, я все пропустила. Кто победил? — пробормотала я.
Аркадий закатил глаза и не ответил.
— Значит, моя пятнистая лошадка выиграла? — я игриво повращала зонтиком, поднимая к Аркадию подбородок. — Теперь сожалеешь о ставке, неудачник?
— Нет, — пробормотал он. — Напомни спорить на деньги в следующий раз, когда будешь выбирать лошадь.
Я взяла его под локоть и положила голову ему на плечо.
— В следующий раз, после того, как выплатишь этот должок.
Он пихнул меня, но я заметила проблеск улыбки.
— Так о какой услуге ты попросишь? — обреченно вздохнул он.
Иметь возможность загадать желание — это одно, а выбрать что-то одно — совсем другое.
— Франция, — я подняла на него взгляд. — Однажды, когда ты разбогатеешь, став самым знаменитым скульптором, какого только знал мир, ты отвезешь меня обратно во Францию. Подальше от людей, только ты и я.
— Ты тратишь свое желание на что-то неопределенное? — усмехнулся он. — Я согласен, хотя и думал, что ты предпочтешь что-то более быстрое.
— Я могла бы, но так у меня есть возможность помечтать, или ты не согласен?
— Я соглашусь на что захочешь, это же твое желание, — он покачал головой, развеселившись от моего предположения.
Окруженная шумом, я прикрыла глаза. Я думала, что мне не нравятся мероприятия, общество, люди, если уж на то пошло. Возможно, дело было лишь в том, что я никогда не была с людьми, с которыми весело. С Аркадием все было ново, он делал приключения забавными, пусть я и не собиралась говорить об этом ему.
Мне пришла в голову идея, и в груди расцвело что-то теплое. Мы с ним против всего мира. Какая восхитительная мысль.
Глава 3 4
Артистка
Запах средства от моли обжег мой нос. Я нерешительно перелистывала страницы каталога, потрепанные по краям из-за того, сколько пальцев уже к ним прикасались. Даже не обладая современным оборудованием, моя портниха была лучшей. Ее салон был безымянной дырой на Пятой Авеню, но больше нигде было не найти таких же чудесных изделий. Сначала я пришла сюда, чтобы подогнать балетные костюмы. Позже я начала полностью здесь одеваться.
Я не могла выбрать из различных видов комбинаций. В моду входили новые цвета, но я не понимала, почему это важно, если их никто не увидит кроме мужа и служанки.
Эта мысль заставила меня остановиться, и на меня снизошло озарение.
Были ли у Аркадия предпочтения? Он о них не упоминал. Полагаю, то, что он никогда не говорил ничего, что заставило бы меня переодеться, было хорошим знаком. Нравился ли ему какой-то цвет больше, чем другой? Раздражало ли его прикасаться к какой-то из тканей? Были ли какие-то детали, которые его не волновали? А может, ему было вообще все равно, и я сама себя загоняла в тупик.
Звон колокольчика на входной двери напугал меня, сердце подпрыгнуло, и я вынырнула из размышлений.
— Петронилла?
Я оглянулась через плечо.
— Хелен, — вежливо кивнула я.
— Знаешь, ты всегда была такой хорошенькой, — робкая улыбка на высокомерном лице. — Должно быть, приятно по-прежнему привлекать внимание, даже когда ты не на сцене, — она обернулась к кому-то из своей свиты. — Вы согласны? Правда ведь она милая?
— Не уверена, что хочу знать, откуда взялись эти внезапные комплименты, — я держала на лице безразличное выражение, с осторожностью выдавая любую реакцию. Все знали, что похвала, полная зависти, была дурной приметой, особенно для тех, кто неверно ответил.
— Да ниоткуда, на самом деле, — хихикнула она, повернувшись к другим девушкам. — Мы должны были догадаться, что найдем тебя здесь.
Их короткие взгляды метались то к нам, то от нас, пока они смеялись, прикрываясь веерами и перчатками.
В начале сезона это еще могло бы мне досадить. Но теперь я осознавала, что не только не в силах понять их злобные шуточки, но и не готова обращать на них внимание.
— Ты давно говорила с Лорелеей?
Я вновь подняла на нее взгляд. Теперь она не казалась такой враждебной.
— Да.
— Сомневаюсь. Я думаю, тебе наконец удалось уговорить ее бросить балет.
— Я ей не мать, она сама решает, чем ей заниматься и где находиться. Меня это не касается.
— Ты нас всех одурачила, — ухмыльнулась она, позади нее раздалась пара легких смешков. — Как ее дублерша я должна тебя благодарить. Уильям был в ярости, когда она не появилась на собственном дебюте.
— Ты невероятно оптимистично настроена, — я сжала челюсть так, что почувствовала напряжение в шее и затылке.
— Не могу не радоваться перспективам светлого будущего, — она подняла подбородок повыше и победно улыбнулась. — Ну, прошлое в прошлом, нужно смотреть вперед. Искренне надеюсь, что ты наслаждаешься пенсией.
Я отвела от нее взгляд и положила руки на каталог, чтобы не дать им шанса вцепиться в мягкую плоть на ее лице. Новый резкий удар двери по колокольчику возвестил об уходе другой посетительницы, чей высокий, раздражающий голос звучал в отдалении.
Я медленно выдохнула, будто задержка дыхания сдерживала рвущиеся наружу злобные слова после перепалки. Крошечная оптимистичная часть моего разума советовала забыть об этом и продолжить заниматься своими делами, но куда большая, пессимистичная, подсказывала пойти домой и разбить что-нибудь наедине с собой.
Раз уж я была не в настроении отправляться на прогулку, то поступила так, как того требовали низменные чувства. В конце концов, сегодня не было причин оставаться на улице.
Возвращение домой было столь же обыденным и непримечательным, как и путь туда. Я поднялась по каждой из семи ступенек своего крыльца, поравнялась с цветочными ящиками на окнах. Слева от двери лежала газета.
Я склонилась, чтобы взять ее, сверток бумаги был сухим, и с него на меня смотрело знакомое лицо.
Я перевернула газету, чтобы прочитать заголовок.
Это еще что такое?
Я поднялась, раскрывая бумагу, почти разрывая ее от того, с какой силой вцепилась в края.
Это не может быть правдой… нет, это какой-то дурной сон. Я больна, я сплю, это все из-за лихорадки.
Смяв, я отшвырнула ее прочь. Прижала ладони к глазам, будто пытаясь заставить себя забыть о новостях. Это был просто розыгрыш. Он не был напечатан на главной странице всех газет в городе.
— Петронилла Каменев? — раздался позади хриплый голос, словно кто-то пытался прочистить горло.
— Да? — нахмурившись, я обернулась и увидела не только мистера Ханта, но и двоих мужчин из его офиса, облаченных в мундиры. — В чем дело?
— Ваше присутствие необходимо в участке.
— Я арестована? — я не смогла сдержать голоса, который сорвался на самих этих словах. Мое горло сжалось, грозя мне смертью от удушья, словно в попытке самоубийства.
— Я могу это устроить, если пожелаете, — проговорил он, словно пытаясь грустно пошутить. — Я бы предпочел не давать репортерам запечатлеть вас с наручниками на руках. Что скажете? Мне всего лишь нужно задать вам пару вопросов в участке.
Актер из комиссара был никудышный. Несмотря на сказанное, он был в восторге от происходящего. Пока он строил из себя терпеливого и милосердного человека, наручники нервно позвякивали у него на ладони. На самом деле ему это нравится. Он был из тех, кто причиняет боль забавы ради, а не из необходимости.
Расправив юбку, я спустилась от двери дома обратно на улицу.
Пусть и ведомый худшими побуждениями, он был прав. Я не могла позволить себе появления грязи в прессе.
— Кофе? Воды?
— Чаю?
— Нет, его не могу предложить, — покачал головой мистер Хант. — Значит воды?
Я раздраженно выдохнула через нос, скрестила руки на груди и откинулась назад в кресле.
Мистер Хант обошел свой стол и удобно уселся за него, сплел пальцы и оперся на локти.