— Спасибо, что пошли со мной без лишнего шума.
— Конечно, вы же предоставили мне так много вариантов.
— Миссис Каменев, — имя казалось странным, когда он произносил его, будто он так мямлил, что я едва понимала, к кому он обращается, — где вы были в день исчезновения Винсента Карлайла?
— Я уже вам говорила! — фыркнула я. — Я была дома.
— Я понимаю, мы просто должным образом все проверяем, — искренне проговорил он, но я чувствовала, как что-то надвигается. Нахмурив густые брови, он посмотрел в блокнот. — Вы сказали, что были дома? — он посмотрел на меня, не поднимая головы.
Я посмотрела на него в ответ. От мыслей у меня перехватило дыхание, будто весь кислород расходовался на то, чтобы припомнить. Вспоминай, черт возьми.
— Да, — медленно ответила я.
Он сложил губы трубочкой и кивнул, придвигая блокнот ближе.
— Когда я впервые пришел к вам, вы сказали, что были у сестры.
— Д-да, там я и была тем утром. Вы не уточняли конкретное время, — осторожно ответила я.
— Вы были у Фелиции или Козетты?
— У Козетты, мы пили чай. Она попросила булочек, которых ей хотелось всю беременность, — солгала я в надежде, что, если Козетту спросят, она подумает, что это правда, хотя это было на пару дней раньше.
— Так, когда вы пришли домой?
— Сразу после.
— Вы выходили из дома позже в тот день?
— Нет.
Кивнув, он помедлил и потянулся за круглыми очками. Они криво сидели у него на лице, а он достал из кармана ручку и что-то записал в блокноте.
— Кто-то может подтвердить, что вы были дома?
— Лорелея… — я помедлила, сглотнув и теребя пальцы. — Подруга часто ко мне заходила. Возможно, в тот день она была у меня, не припомню.
— Я с ней говорил, — он начал писать быстрее, но ничего не пояснил.
— Вот как? — я едва не рассмеялась. — И что она сказала?
— Она поведала интересные вещи о вашем местонахождении.
— И сколько вы на нее давили, прежде чем она согласилась стать частью этого жалкого расследования? — я внимательно разглядывала его руку. Он прекратил писать.
Отложив ручку, он откинулся назад в кресле.
— Этим утром она добровольно согласилась сотрудничать.
Попался, лгун.
Я расслабилась на стуле, расцепила руки и отклонилась назад, поставив локти на подлокотники.
— Мы больше не общаемся. Ее показания выеденного яйца не стоят.
— Нам нужно подтверждение от кого-то помимо вашего мужа.
— Тогда спросите моих сестер. Фелиция и Козетта видели, как я ухожу.
— Но не видели, как вы вернулись домой.
— Какой мне смысл лгать о том, что я была дома?
— Кажется, ваш муж солгал о том, что был в мастерской, так почему его жене не солгать, что она находилась дома?
Я сжала кулаки поверх юбки, точно так же, как держала в узде свои чувства. Я вздернула подбородок и подняла бровь. Я знала эту игру, она бы не сработала.
— Я ценю то, как вы заботитесь о моем браке и благополучии, мистер Хант, — сказала я с самой сладкой из улыбок, — но я всем сердцем доверяю своему мужу. Он странно воспринимает время, у него странное расписание. Он художник.
Усмехнувшись, он снял очки и положил их в нагрудный карман рубашки.
— Вам известно, что у вашего супруга были проблемы в детском доме? Даже в нескольких, если точнее.
— Не понимаю, каким образом события чьего-то детства могут повлиять на текущую жизнь.
Он улыбнулся мне.
— Любопытно, что это говорите именно вы, Петронилла.
Он потянулся к ящику стола, который со скрипом открылся, и достал оттуда папку, положив ее на стол перед собой так, словно это был Рождественский гусь, которого он собирался съесть на моих глазах. Он открыл ее и проглядел страницу, потом следующую, не спеша поделиться увиденным со мной.
— Вспышки гнева. Признаки асоциальной личности. Необоснованная жестокость в отношении сверстников и персонала. Расстройство сна. Угрозы приемным родителям острой палкой. Запугивание монахини, служившей в приюте Святой Люсии, — он умолк, приподняв бумаги вверх, но не показывая мне. — Этого было достаточно для наблюдения у психиатра.
Я поерзала на стуле, неуверенная в том, как оправдать такое поведение. Должна была быть какая-то причина. Обязана. Это было вообще на него не похоже.
— Я спрошу всего один раз, и вам лучше найти в себе силы на честный ответ, — он убрал папку обратно в ящик стола и выпрямился. — Где был ваш муж в день исчезновения Винсента Карлайла?
— У себя в мастерской. Может, до восьми вечера? — это было все, что я могла сказать уверенно. — Его расписание непредсказуемо.
— Все в порядке, вы — честная женщина, и я ценю то, что вы вообще отвечаете, — заверил он меня. — Вы знаете, где он был в день вашей свадьбы?
— На свадьбе.
— Нет, — он приподнял блокнот, — в газетах писали, что ваша свадьба проводилась закрыто, после полудня, — он слегка подался ко мне. — Вы знаете, где он был ранее в тот же день?
«Нет, мы познакомились на свадьбе», — хотела сказать я.
— Не знаю. Видеть невесту в платье в день свадьбы — плохая примета, — мой ответ был почти насмешливым. — Почему вы спрашиваете?
— В тот день пропала пара, — он передал мне фотографию. На ней было двое людей, состоятельных, но не знатных. Они казались юными и приятными.
— Прошу прощения, я не понимаю, как это может быть связано со мной.
— Вы все поймете, — загадочно проговорил он. — Можете спросить у него сами. Я продолжу.
— Прошу вас, — настаивала я.
Я знала, что комиссар считал меня глупой, как и большинство женщин, но мне не понравились его попытки возвести стену между мной и мужем.
— Вам известно, что ваш супруг посещает морг минимум трижды в неделю?
Я смотрела на него, ожидая нового подвоха.
— Довольно интересно, что у них не хватает некоторых записей, — заметил он. — Вам ведь ничего не известно об этом, так ведь? — мистер Хант передал мне лист бумаги — список посетителей.
В нем значился мистер Каменев.
Но рядом был другой столбик, с записями о работе крематория.
Чувство было такое, будто гравитация вцепится в меня и швырнет на землю.
Он знает. Знает о доставках.
Я подняла взгляд на мистера Ханта, его глаза были наполнены смесью осознания победы и удовлетворения, которые прожигали меня до самой глубины души, видели насквозь.
Он знал, что это не только огорчит меня, но и уничтожит.
Глава 3 5
Художник
— Так значит, все налаживается? — Костя толкнул меня плечом.
Мой виски расплескался в стакане.
— Нормально, — пробормотал я.
Тихий шепот утра смешался с сигаретным дымом и запахом кофе темной обжарки. Вокруг от пола до потолка тянулись деревянные панели, позади бутылок в баре виднелось зеркало, а из спрятавшихся за дымом и шторами окон струился призрачный свет. Нарисованные на стекле золотые буквы изнутри казались написанными задом наперед, яркими в лучах солнца. Они зазывали внутрь тех, кто страдал от похмелья. Мы с Костей устроились в углу бара. Мой друг заказал себе пива и чашку кофе с утра.
— Теперь, когда вы с женой поладили, Эмили просится пойти куда-нибудь всем вместе, — улыбнулся он. — Можем повеселиться, пойти на спектакль или поужинать, как думаешь?
— С чего ты это взял? — рассмеялся я.
— О, прости. Я просто подумал… — он неловко отпил из бокала, будто зашел дальше, чем хотел.
Покачав головой, я сделал еще глоток виски и нахмурился.
— Погоди, — я повернулся к нему. — О чем ты говоришь?
— Учитывая слухи, я решил, что ты последовал моему совету, — пожал плечами он и тоже нахмурился, столь же смущенный моей реакцией.
— Почему ты об этом заговорил?
— Ты видел сегодняшние газеты?
— А это тут причем?
Костя оглянулся через плечо, потом через другое, а потом направился к двери в паб, посмотрел под стул и наконец вытащил из мусорного ведра утреннюю газету. Он отряхнул ее и расправил, снова садясь передо мной.