— Ты обрекла меня на мой недуг, на чудовищный аппетит, который я не могу контролировать, — я сделала глубокий, успокаивающий вдох. — Ты заставляла меня спать на улице, с собаками!
— Ты постоянно болела. Я не могла позволить тебе спать с моими детьми, — фыркнула она. — Однажды ты поймешь. Нельзя позволить кукушке подкинуть птенца в чужое гнездо. Я бы вышвырнула тебя куда раньше, если бы она не протянула так долго.
Я покачала головой, слезы, катящиеся из глаз, смешивались со стекающими по лицу каплями дождя.
— Я и ела с собаками.
— Какая наглость. Тебе повезло, что я вообще тебя кормила. Причем хорошим мясом…
— Так ли? — прошептала я. — Потому что у меня появились смутные подозрения, что я не страдала бы от своей болезни, если бы вы просто помогли мне…
— Мы помогли. Мы действительно помогли тебе. И чем ты нам отплатила? Тебе следовало прислушаться и выйти за Винсента. Полагаю, будет иронично, если я скажу, что он забрал бы твой секрет с собой в могилу, — рассмеялась она.
— Как жестоко так поступать с ребенком, — усмехнулась я. — И все потому, что ты не смогла стерпеть того, что отец совал член в кого-то кроме тебя?
— Ты просто неблагодарный выродок.
— Я этим заслужила такое проклятие? Заплатила за отцовские грехи?
— Ты заслуживаешь худшего! — сказала она. — Проклятие плоти в том, что ее поглотят. Твоя мать была ее рабыней, так что абсолютно справедливо, что ты будешь страдать точно так же.
Какое-то время я смотрела на нее, пытаясь понять смысл ее слов.
— Что ты с ней сделала?
Она улыбнулась, сложив руки на груди. Ее лицо было полно сожалений.
— Дорогая, я знала, что Винсент был мертв, просто что не так долго. Ты уже забыла, почему он был в долгу перед нами?
— Из-за пожертвований на его предвыборную кампанию.
— Верно, кампанию, — многозначительно сказала она, будто проводила лекцию. — Ты помнишь, в чем заключалась его работа?
— Он был коронером. Не оформлял документы, — медленно проговорила я. — И передавал улики мне.
Мать кивнула, понимающе поднимая брови.
— Ты говорила, что ни один кусок мяса не должен пропасть, — прошептала я, слезы жгли глаза.
— Я не пытаюсь избегать твоих вопросов, дорогая, — вздохнула она, поднимаясь со стула и разглаживая юбки. Перед тем, как пойти прочь, она помедлила, положив руку мне на плечо. — Вот и плоть твоей матери тоже не пропала даром.
Глава 4 0
Художник
Если бы персонал уже не знал меня, то они точно бы приняли меня за сумасшедшего. Впрочем, я бежал слишком быстро, чтобы заметить, не подумали ли они что-то такое, даже несмотря на наше знакомство.
Мои шаги гремели на лестнице, ведущей в подвал, пока я не начал перепрыгивать через ступеньки.
— Костя! — мой голос отдавался от стен эхом так же громко, как и грохот шагов по бетону, и я разогнался еще сильнее, когда завернул за угол и рванул прямо в комнату для бальзамирования.
Костя стоял возле стола и опирался на него руками, вцепившись в край. Я едва узнал своего жизнерадостного друга, чье лицо теперь было похоже на камень, а тело напряжено. Из того, что на столе перед ним лежала рука мистера Карлайла, я сделал вывод, что новости дошли и до него.
— Костя, — умолял я, задыхаясь. — Мне нужна твоя помощь.
Он перевел взгляд с отрубленной конечности на меня, глаза его были темными и заспанными.
— Почему? — это все, что ему удалось сказать. И снова, громче: — Почему?
Я медленно подошел к столу, понимая, насколько напряженной была ситуация.
Он неверяще ухмыльнулся, качая головой.
— Хант сказал, что это твоих рук дело. Это правда?
— Это неважно, он все свалит на меня вне зависимости от того, есть ли у него доказательства, — осторожно объяснил я. — Мой тесть хочет, чтобы я исчез и собирается удостовериться, что я так и сделаю. Но, прежде чем я сбегу, я хочу попросить тебя об услуге.
— Сердцем я хочу верить, что ты хороший человек. Мой друг, мой брат. Мой брат бы так не поступил.
— У меня мало времени, — сглотнул я.
— Полагаю, это так, — он посмотрел на часы. — Администратор должен был позвонить в полицию, когда тебя увидел.
— Мне нужна твоя помощь.
— Не знаю, могу ли я сделать что-то кроме того, что уже совершил. Меня без того накажут за то, что я тебя сюда впускал. Я могу лишиться работы.
— Я не хотел, чтобы тебя на этом поймали.
— Ну, теперь так и вышло! Господи, Аркадий, ты убил моего начальника!
— Он заслужил, — я рылся у себя в сумке.
— Не тебе решать такое!
Я швырнул Косте доказательства, и он поймал их, тут же застыв.
Он держал в руках улику, плотно завернутую в упаковочную бумагу. Впрочем, теперь, когда я достал ее из сумки, запах стал куда более ощутимым. Обертка уже промокла от влаги и теперь с нее капало на стол. Костя держал ее в ладонях так, будто я дал ему птенца или что-то, с чем нужно обращаться очень аккуратно. Я был готов поспорить, что этого она и заслуживала — чтобы о ней позаботились, чтобы поведали правду о ней.
— Аркадий… — его голос был ровным. Так бывало всегда, когда Костя был напряжен.
— Открой, Константин, — я знал, что он по меньшей мере узнал запах. — Мне просто нужно подтверждение.
Он осторожно приподнял вымокшую бумагу, не желая повредить скрытое под ней. Освободив от последних кусков обертки, он положил содержимое на стол рядом с рукой Винсента.
Это была ладонь, отнятая на уровне запястья с помощью хирургической пилы. Было заметно, что это сделал опытный человек, пусть она и была наполовину обожжена, заморожена неправильным образом и пролежала так уже долгое время.
— Где ты ее взял?
— Нашел у жены в холодильнике, — я решил не упоминать о других найденных мною образцах. Тело было распилено на куски. Я бы принес их сюда, чтобы собрать конечности целиком, но некоторых частей не хватало.
Мое горло пересохло еще в тот момент, как я их нашел — так выражались мои внутренние попытки справиться с проблемой. Я не мог сглотнуть.
К своему стыду, я думал, что Винсент платил Петре за ее прежние услуги. Теперь я понимал, что они рассчитывались куда более незаконным путем.
Костя выглядел напуганным как это бывает, когда от чистого шока звенит в ушах. Я не мог сказать ему всей правды. Будет ли он ее осуждать? Будет ли он осуждать меня?
Я знал, что будет.
— Я думаю, Винсент заставлял ее помогать ему избавляться от улик, — при всем уважении, это не было ложью. — Мне нужно, чтобы ты подтвердил, что это она, — я осторожно придвинул к нему блокнот из своего кармана.
Он открыл его на странице, где была изображена рука последнего тела, которое я осматривал в его лаборатории. Я знал, что это была она, ведь я был внимателен к деталям, а они точно сходились. Мне было нужно, чтобы он увидел это. Чтобы поверил, что я не чудовище.
Его взгляд скользил туда-сюда от руки к рисунку, в разуме появлялись догадки, он уже начинал оправдывать мои поступки. Он кивнул с длинным, протяжным вздохом.
Костя какое-то время молчал, глядя на лежащую перед нами конечность большего размера, особое внимание уделяя поблескивающему кольцу с инициалами, надетому на стерильную плоть.
— Так ты все-таки это сделал?
— Да.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Будь добр, на этот раз ответь мне. Зачем ты сделал это.
— Ради нее.
Он кивнул, мысленно сравнивая по весу мой ответ с пером.
— Ты как-то связан с исчезновением наших приемных родителей?
Я тщательно подбирал слова.
— Если это так, ты скажешь, что они заслуживали большего?
Костя всегда был чувствительным, но сейчас он впервые расплакался при мне.