— При всех моих недостатках у меня отменное чувство юмора, — сразу отозвался Большой Лю. — Это как раз то, чего тебе катастрофически не хватает в жизни. К тому же наши цели совпадают.
— И чего ты от меня хочешь и что можешь дать взамен?
Пыльная грунтовая дорога уходит от ворот вниз. Духота уступает место промозглой вечерней сырости, характерной для гористой местности. Сначала травы и кусты покрываются росой, а потом на землю спускается туман. Поначалу он проницаем для взгляда, но уже четверть часа спустя сгущается в сумраке до молочного покрывала, в которое, поеживаясь, кутается земля. Эта завеса обнимает за щиколотки запоздалого путника, медленно карабкается к коленям и выше. Она ласкает и пугает одновременно, а потом одним рывком взбирается на уровень груди и пытается оттуда застить глаза. Наконец пелена набирается смелости и поднимается сразу к верхушкам деревьев. Видимость падает до трех шагов, и нужно следить за изгибами дороги, чтобы случайно не улететь в пропасть.
Где-то вдали воет, ворчит и фыркает ночное зверье, но человек спокоен: пускай эти твари сами его боятся. Шерстяной балахон, пропитанный солью, потом и уцелевшими воспоминаниями, надежно укрывает тело от тумана, а вот безобразная пустота в памяти продолжает неприятно холодить душу.
— Отлично! Этап отрицания прошли, переходим к торгу, — в голову прилетел образ улыбки. — А чего бы тебе хотелось? Впрочем, не говори, я и так все знаю и легко могу это устроить. Подчеркиваю, легко!
— Но ведь она умерла! — усомнился Михель.
— Пфф, — фыркнул голос в голове. — Вообще не проблема, так что соглашайся. От тебя же, дружок, мне нужна самая малость. Всего-то пара смертельных ударов. Ну, может быть, не пара, а чуточку больше.
— Кто цель? — человек задал этот вопрос, хотя наружу рвался совсем другой.
Неужели это возможно?
— Никого из тех, кого бы ты сам не захотел придушить в полном соответствии с наставлениями святого учителя. Мы твоими руками и, наверное, ногами будем спасать вселенную. Согласен?
— А тебе-то какой смысл в ее спасении? — хмыкнул Михель, осторожно выбирая в густом тумане место, куда поставить ногу.
Плотная пелена приглушала все звуки, из-за окружение начинало больше походить на эфирную границу, чем на мир смертных.
— Ну, знаешь ли! Я в ней тоже живу, вообще-то. Не сказать, что лучше всех, но лучше многих. Рухнувшее мироздание может больно стукнуть промеж рогов. По правде говоря, я почти уверен, что если планы нашего общего врага осуществятся, то не выживет вообще никто. И тут либо я делаю все, что в моих силах для предотвращения светопреставления, либо наслаждаюсь концом, заняв место в первом ряду этого балагана. Мой хозяин полагает, что нужно драться, а мне спорить с ним не пристало. Так что выбор невелик.
Михель помолчал, обдумывая услышанное.
— И кто же наш враг? — прищурил он глаза цвета свинца.
— Этого я пока точно не знаю, — сокрушенно ответил Лю. — Мы видим тревожные события, но не всегда понимаем, кто их вызвал. Собираем сведения по крупицам, но они порой противоречат друг другу. Сам понимаешь, я сильно скован некоторыми условностями, и работать приходится через агентов. Сложно это. Поэтому, раз уж появилась такая возможность, предлагаю планомерно избавляться от всех, кто способен вызвать катастрофу. Предстоит немного напрячься, но уверяю тебя, оно того стоит.
— Я согласен, — кивнул человек, — в обмен на мое желание, мою безопасность и безопасность моих друзей.
— Сделку подтверждаю! — не скрывая восторга, обрадовался жахани.
Глава 30
«Подозрительность не бывает излишней. Слепое доверие хорошо лишь для тех, кто мало ценит свою жизнь».
— Сконм Железнорук III
Орк с сомнением почесал рукоятью одного из мечей густые черные волосы с едва заметной проседью, но все же убрал оружие в ножны.
— Ты прав, не стоит их провоцировать, — согласился он наконец.
Гарб позволил себе мимолетную тень улыбки: осталось уговорить Адинука. Троу, казалось, весь стал непреклонной монолитной глыбой камня и не собирался отказываться от собственного мнения.
— Я их знаю дольше, чем небо, и уж точно дольше вашего, — цедил он сквозь зубы. — Одну Рати можно терпеть, но ты же предлагаешь сунуться прямо к инс-огглинам в логово! Точно ли будет хорошо, если из моих останков понаделают всякой утвари? Остальных они тоже не пощадят.
— Успокойся, дружище! — похлопал эльфа по плечу гоблин, от чего тот только поморщился. — Я не дам тебя в обиду.
— Смотри, как бы тебя самого не обидели, — покачал головой бард. — Мой народ жесток, но эти могут дать троу фору.
Адинук не стал менять щегольской наряд на старый и теперь смотрелся в своем камзоле неуместно в мрачных пещерах Подземья.
— Можем разделиться, — предложил шаман. — Вы пойдете к любому выходу и как-нибудь доберетесь до Брестона, а я немного погощу у Сконма и потом вас догоню.
Гоблин подумал, что так будет даже лучше, если друзья не станут задерживаться в Подземье. Он действительно мало знал о повадках хапуг и не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал. Уверенности придавали только заверения Рати, что ему обеспечат радушный прием, и какое-то идущее из глубины души чувство, что хапуги не станут причинять вред именно ему.
Эльф открыл было рот для ответа, но его опередил Аггрх.
— Я с Гарбом, а остальные как хотят.
Орк в свою очередь решил, что гоблин не сможет круглые сутки себя защищать от возможных опасностей среди не слишком дружелюбного племени, а значит ему понадобится телохранитель. К тому же там будет симпатичная девчонка с веснушками на лице. Эльфийки легко выветрились из памяти зеленокожего, а эта маленькая янтарноглазая бестия все никак не шла из головы.
— Как скажешь, старпом, — кивнул рогатой головой Каввель. — Я пока не помощник, так что поручаю капитана тебе. Мне на родине будет безопаснее, да и Могаре тоже.
Тауроса согласно кивнула, словно опасения по поводу вражеского острова выветрились из головы после ночи с возлюбленным.
— Мне тоже, — задумчиво кивнул Адинук. — Подземье больше не для меня.
— И уж точно не для меня, — поморщился де Деса.
Инквизитор не стал озвучивать свое желание приглядывать за Каввелем, все еще питая какие-то иллюзии насчет божественности наследника Брестона.
— Скоро вы там? — донесся до компаньонов обеспокоенный голос Рати.
— Уже идем! — ответил за всех Гарб и настойчиво подтолкнул эльфа к выходу.
Спуск в пещеры оказался дальше, чем можно было бы предположить. Разбросанные повсюду коробки и тела мертвецов норовили попасть под ноги и не прибавляли скорости, а дворцовый подвал, казалось, тянулся бесконечно. И все же он закончился замаскированным проходом, который удалось отыскать только благодаря ласково подмигивающему оттуда красному свечению.
Глазам компаньонов открылась темная пещера, потолок которой терялся где-то в вышине. Десятка потрескивающих факелов хватало, чтобы осветить широкий прямой спуск, ведущий к ровной каменной площадке, нависающей над бездонным провалом. На ней выстроился внушительный отряд.
— Наконец-то! — Рати, стоящая ближе ко входу, едва не бросилась Гарбу на шею, но в последний момент сдержалась.
В передних рядах пять гномов и восемь человек в балахонах, которые обычно носят маги, усердно творили темную магию, подпитывая нашествие мертвецов на дворец Миримона. Еще парочка колдунов валялась рядом без сознания от магического истощения, но на них никто не обращал внимания. Чуть позади стояли два хапуга и крепкими словами, перемежаемыми угрозами, подбадривали магов. За их спинами разместились основные силы хапужьего войска.
Гарб настороженно осмотрел тех, с кем еще недавно собирался сойтись в смертельной схватке. «Мда, — подумал гоблин, — самцы на самок, конечно, совсем не похожи».
— Вот это образины, — куда менее дипломатично прошептал Каввель на кутарском.
Их было больше пятидесяти. Кто-то цветом кожи приближался к розовому ладоней Гарба, а иные больше походили на Адинука в его бытность троу. Все как на подбор в темных одеяниях: темно-синих или черных матерчатых куртках и того же цвета штанах, заправленных на уровне колен в плотно облегающие ноги сапоги из мягкой кожи со шнуровкой от ступни до верха. Все высокие, поджарые, скуластые, с отталкивающими заостренными чертами лиц, если не сказать морд, на которых злобой пылали красные угольки глубоко посаженных глаз. Голые татуированные черепа каждого тускло мерцали в темноте пещеры, а рты хищно скалились двумя рядами острых игольчатых зубов. Широкие приплюснутые носы и маленькие, слегка заостренные уши, покрытые короткой шерсткой, придавали этим существам неповторимый и очень запоминающийся внешний вид.