В школе двинутые на паралюдях гики (увы, обеспеченность родителей не защищала от идиотизма) и просто интересующиеся бурно обсуждали побоище, случившееся вечером возле Центральной больницы, не подозревая, что виновник сидит в двух метрах и дремлет, загородившись учебником. Форумы на ПЛО* бурлили, в немногочисленных инсайдеров сразу вцеплялись точно пираньи в добычу, строились теории на счет сил неизвестного кейпа. Мои одноклассники гадали, кто же тот монстр, что ухитрился надрать зад Славе и Штурму, а упомянутый «монстр» предавался самоедству и пытался смириться с участью борца за величие белой расы.
Не скажу, что идея была плоха, но и перспектива мочить черных, азиатов, гомиков и тому подобный сброд, бессистемно и невзирая на сопутствующий ущерб, меня прельщала мало. В конце концов, Легенда был геем, и если грохнуть его за это (чего за четверть века еще никто не смог) — кто будет воевать с Губителями? Последнее нападение Левиафана было совсем недавно, десятиметровый водяной ящер разнес четверть Кейптауна, прежде чем Легенда, Александрия и Эйдолон пинками загнали его обратно в океан.
Вот, что было настоящей жизнью кейпа в моем понимании. Нечто значимое. Нечто, оставляющее след и в памяти и жизнях людей, и в истории, и даже, в случае Эйдолона, в изменившемся ландшафте. Растрачивать себя на мелочи вроде отстрела нигеров в одном небольшом городе мне казалось… жалким.
Ну, мечтать о великих свершениях было легко, но в суровой реальности у меня был лишь собственная сила, дюже прожорливая до материальных ресурсов, небольшое количество изготовленного снаряжения, и половина кейпов города во врагах. Мне нужны были реагенты, материалы и оборудование. Мне нужно было нормальное место под мастерскую, потому что моя собственная комната с каждым днем становилась все менее пригодной для жизни. В этот момент я завидовал чуть менее состоятельным людям, которые селились не в элитных высотках, а в пригороде, где к каждому дому прилагался гараж и подвал, и не было бдительного консьержа на входе.
И что мне точно нужно было, так это постараться не посраться со второй половиной города. Признаю, это приятно щекотало нервы ночью, но сейчас я чувствовал себя, мягко говоря, неуютно осознавая, что где-то за стенами школы рыщут, по меньшей мере, два десятка кейпов, жаждущих моей крови. «Мистер Хайд», при всех его неоспоримых достоинствах, оказался слишком эффективным средством в плане снятия внутренних ограничений. Уверен, если бы я не принял его перед вчерашним выходом, то со Славой бы тогда разошелся мирно.
или же эта тупая курица отметелила бы меня до полусмерти и притащила в офис СКП перевязанным ленточкой
В общем, я собирался этой ночью снова надеть маску — но только в прямом смысле, не используя «мистер Хайд». И постараться хотя бы в этот раз никого не накурить «ноктюрном», не порезать мечом и не поджарить мозги маской. А также не хамить, не язвить, не подкалывать.
скукотища
Ну, а что поделать. Развлечения развлечениями, но ради денег стоит потерпеть. Само по себе богатство не будоражило мои мысли, но оно было еще одним инструментом в моих руках, таким же, как лазерный паяльник. Что невольно поднимало вопрос: а для чего мне инструмент? Чего я хочу от своей силы? В момент триггера, в минуты мучительной агонии, я желал лишь спасти себя, и сила исполнила мое желание. Что дальше?
Да, я жаждал свободы, жаждал перемен. Я хотел освободиться от диктата матери и от своей болезни. Но это краткосрочные, и легко достижимые цели. С диктатом так вроде бы уже разобрался — утром мы с ней не разговаривали, но отец впервые за годы остался дома и похоже, беседа там намечалась долгая и болезненная. Отчасти тому поспособствовали пара капель «для храбрости», случайно оброненные в отцовский кофе за завтраком. Мне оставалось только надеяться, что нейро-сыворотка сработала как надо, и не сделала хуже.
Нет, вопрос стоял о дальнейшей перспективе. И, сказать откровенно, я немного жалел о том, что назвался Славе злодеем. Тогда это показалось удачной шуткой, но можно представить, каких проблем это будет мне стоить в будущем. Потому что сказанные мимоходом, и наверняка даже без задней мысли, слова патологоанатома, которого я заставил отдать мне мозг трупа, запали в душу.