Чтобы обрести хоть какое-то подобие уверенности, я вытащил из пояса фляжку и отхлебнул из нее. Виски обжег рот и горло, выбил сдавленный кашель.
- Боюсь, своими силами я сейчас мало что сделаю. Вопрос в том, чем готовы пожертвовать ради победы вы.
- Всем, - твердо сказал Крис и выпрямился. Когда запахло реальным делом, его неуверенность испарилась. – Скажи, что нужно делать.
«Что делать»… я прекрасно знаю, что надо сделать. Неприятно то, что придется пустить все на самотек. Утратить контроль. Признать, что не всесилен, и что придется слепо довериться кому-то другому. Своего рода, экзамен на зрелость.
Краем глаза я уловил движение. Это в штабную палатку вошли Дракон и Отступник. Взгляд первого задержался на мне… слишком долгий, слишком пристальный, слишком враждебный. Рука сама собой передвинулась на рукоять меча. Так-так-так… значит, Лиза набралась смелости и начала действовать. Несчастная мстительная дурочка, непонятно на что надеющаяся.
- Я рад, что ты готов мне довериться. Вместе мы сильнее, чем эта золоченая тварь.
Я посмотрел на Крысиного Короля. Дэниел Эберт стоял по левую руку от меня, молчаливый и зловещий. В чем-то он казался даже более жутким, чем его дочка в свое время, пусть его способность и была несколько слабее. Он носил длинный и широкий кольчужный плащ, который сейчас сплошным слоем покрывали сотни генномодифицированных летучих мышей. Еще несколько тысяч кружились в небе над лагерем или шныряли по округе. По углам и щелям притаились землеройки и мыши, подслушивающие и подсматривающие.
Нет, я не стану его использовать. С технической точки зрения, Дэниел был бы идеальным кандидатом, но ненадежен. А еще ненавидит меня до икоты. К счастью, Лизу он ненавидел еще больше, так что пока его удавалось контролировать. Я надел маску открыл канал связи с Контессой.
- Назови выживших кандидатов для чрезвычайного протокола «Эгида».
Та монотонно перечислила полдюжины имен. Изначально их было почти двадцать. Те кто остался… Учитель, Крысиный Король, Аль-Кудс, Доминион, опять же Канарейка… и тот, из-за кого протокол и получил название, Эгида.
- Крис, где сейчас Карлос?
- В полевом госпитале, ему сильно досталось. Когда я видел его последний раз, от него осталось едва ли половина.
- Не важно, - я перешел на общий канал Котла, и мысленной командой кикнул с него Ребекку, Лизу и Дину. – С этого момента Александрия, Сплетница и Пифия считаются экскоммуникатами. Никакого содействия им не оказывать. Эми, Райли, бросайте все и быстро ко мне.
- Хорошо, - в один голос отозвались те. Через несколько секунд они вышли рядом из появившихся порталов.
Я повернулся к ожидающей приказов Бойне.
- Эшли, Кевин, охраняйте Привратника и Ясновидца, - сказал я по системе связи, чтобы не услышал никто посторонний. – Все, кроме членов Котла, считаются целями. Этот приказ не теряет силу даже в случае моей гибели. Дэниел – держитесь рядом с ними на подхвате, контролируйте округу. Особое внимание на Лизе. Начнет передавать куда-либо информацию, связанную со мной или внутренними процедурами Котла – ликвидировать. Дэвид, пойдешь со мной, прикрываешь. Мегумин…
- Не называй меня так.
- Сидишь под охраной остальных, держать связь непрерывно, протокол «Аврелиан» по моей команде или через тысячу секунд с этого момента, если приказ не отдан. Все, работаем. Лучшей возможности не представится. Дверь, пожалуйста.
Привратник открыл нам портал не рядом с койкой, а у входа в палатку. Там по прежнему было людно: кейпы все еще сражались, и некоторым удавалось даже пережить атаки Зиона. У большинства не хватало конечностей, у некоторых: целых слоев кожи и мяса, многие щеголяли сквозными дырами в теле. Всех старались поскорее доставить к целителям, но дежурившие у входа часовые поддерживали хоть какой-то порядок.
- Мы посетители к пациенту, - сказал я, отодвигая одного из охранников в сторону. Тот не стал возражать. Мантия Эйдолона пока еще что-то значила.
Карлос обнаружился в дальнем углу. Как и сказал Крис, у него оставалось меньше половины тела. Правые рука и нога, вся правая половина торса, часть шеи, висок вместе с глазом – все словно срезали огромным ножом. И тем не менее его сила поддерживала в нем жизнь, а боли он не чувствовал от рождения. Он был забинтован настолько, что внешне напоминал половинку мумии, а стоящая рядом капельница казалась эдаким фараонским посохом. Вдобавок, Карлос отказался занимать койку, и сейчас вертикально висел в воздухе над полом. Завидев нас, он с трудом повернул голову, насколько позволяли поврежденные сухожилия шеи, и горько усмехнулся.