Человеку на больничной койке не было даже пятидесяти, он с трудом мог двигать только левой рукой, не мог членораздельно говорить, а из уголка его рта постоянно текла слюна. Из-за обширного ишемического инсульта у него развился инфаркт мозга, и часть содержимого черепной коробки теперь представляла собой мертвую ткань. Не настолько, чтобы убить, но этого хватило для превращения человека в почти овощ. При виде его мне захотелось немедленно сбежать из больницы как можно дальше, но, к счастью или нет, я сам отрезал себе все пути к отступлению. Мне оставалось только попросить у главврача доступ к свежему трупному материалу и взяться за работу.
Процесс растянулся почти на семь часов, до самого вечера. То есть, я смог бы управиться быстрее, оставив все на самотек, но мне очень хотелось пронаблюдать процесс восстановления от начала и до конца. Поэтому вместо обычной инъекции я сделал раствор для капельницы, и не отходил от пациента до тех пор, пока он не смог сесть на койке и связно выговорить свое имя. Порадоваться собственному успеху и выслушать слова благодарности мне мешала адская головная боль, вызванная чрезмерным использованием сквозного зрения.
Обычно в таких случаях я прикладывался к фляжке, внутренняя личность умела не обращать внимания на боль. Но выпусти я ее сейчас, то наверняка бы решил развеяться по-своему, и отправился на территорию АПП выпустить пар. Увы, с меня успели взять слово, что я не буду ни во что встревать до оформления всех официальных процедур, когда у меня появится и юридическое прикрытие, и негласная защита Протектората. Не говоря уже о том, что в драках с людьми без сил я не видел интереса, а прикончить Демона Ли вряд ли сумел бы.
Так что я решил просто посидеть в холле, пока сопровождающие специалисты и врачи возились с излеченным человеком. У меня с собой была бутылка минеральной воды, но я не мог ее выпить, не сняв маску. Серьезно, может клапан какой-нибудь придумать? Или в туалетной кабинке запереться. Будь проклята культура комиксов 70-х, на основе которой сформировались нормы поведения кейпов в Америке. Я только что сотворил почти чудо — и не могу напиться воды, не прячась от всего мира.
Я бы наверное и дальше занимался самоедством, но заметил, как с лестницы спустилась девушка в длинной белой мантии, с лицом, прикрытым красным шарфом. И не только спустилась, но и направилась прямиком ко мне. Ох…
Панацея, вопреки моим ожиданиям, не встала передо мной с немым укором, а присела на ту же лавку. Но не слишком близко.
— Из-за тебя мне пришлось нарушить свой график, — сказала Панацея. — Меня попросили проверить результат твоей работы.
— Извини, — буркнул я, крутя в руках бутылку. Почему-то этот процесс начал казаться невероятно увлекательным.
— Не обошлось без недочетов, но он поправится. По крайней мере, точно не стало хуже.
— Хорошо.
— Но тебе следует знать, что я на тебя все еще очень зла. Не думай, что если тебя подпустили к пациентам, ты от этого стал героем.
— Ладно.
— Ты вообще умеешь отвечать не одним словом?
— Умею.
— То есть ты специально пытаешься меня еще больше разозлить?
— Нет. Я непрерывно использовал силу в течение нескольких часов, и у меня ужасно болит голова.
— Разве у технарей такое бывает?
— У меня слабая способность Мыслителя. Умник-1 по классификации СКП. Приложение к основной способности технаря, обеспечивающее ее работу. Такая есть у всех, как мне сказали, но редко кому удается эту способность перенапрячь.
Настолько длинная речь заставила меня беззвучно завыть и уронить голову в ладони. Вот она, плата за любопытство. К черту все, как только СКПшники закончат со своим бумагомаранием и проверками, зальюсь «мистером Хайдом» по самые брови, потом найду Крюковолка и обзову его вшивой дворнягой. Кайзер мне конечно потом выскажет пару ласковых… но это будет потом. А за труп Крюковолка, может медальку выпишут. У героев вообще есть какая-то система наград? Хех, я даже этого не знаю.
— Тогда я не понимаю, зачем тебе это?
— Потому что могу, — прошипел я. — Хватит говорить, у меня сейчас голова лопнет.