50
Так прошел ноябрь. Мать каждое утро уходила в половине одиннадцатого и возвращалась домой через четыре часа. Всякий раз она приносила в сумке хлебные корки для кроликов и бидон с супом, который подогревала к ужину.
С этим приходилось мириться. И жить чуть ли не жизнью бедняков. Да они и были, в сущности, бедняки. Отец в конце концов вынужден был это признать. Оба его дома не представляли никакой ценности. У всех стариков война поглотила их сбережения.
Вот мать и пошла работать в столовую. В ее годы надо бы отдыхать, а она нанялась уборщицей. Она уходила из дому с улыбкой и возвращалась с улыбкой. Но лицо ее приобретало какой-то землистый оттенок. Спина все сильнее горбилась, поясницу ломило. Мать никогда не жаловалась. Однако отец видел, как она мучительно растирает скрюченные пальцы рук. На левой руке у нее указательный и средний пальцы почти переплелись. Совсем не разгибались большие пальцы, даже когда она раскрывала ладони, запястья распухали.
— Мытье грязной посуды тебе не на пользу, — ворчал отец.
Мать только пожимала плечами:
— Пустяки… Пустяки. Ты ведь знаешь, зимой у меня всегда так.
Но это была неправда. Никогда еще отец не видел ее такой усталой, и никогда еще она так надрывно не кашляла.
Когда он осторожно уговаривал ее отдохнуть, она отвечала:
— Дай уж мне дотянуть хотя бы до пасхи. Когда подоспеет работа в огороде, я брошу. Ведь маленького они ждут в конце марта. Вот тогда я и отправлю им немного денег… Не раньше. Хочу, чтобы они на малыша пошли.
Когда мать заговаривала о будущем внуке, лицо ее светлело. Усталость проходила как по волшебству. И в такие минуты отец не останавливал ее.
Жюльен написал, что один приятель подыскал для них двухкомнатную квартиру в предместье Лиона. Однако квартира эта должна освободиться только в январе и она совсем не обставлена. Отец тут же сказал:
— У них ничего нет. Что ж, им придется приехать сюда. Зачем нам две кровати в спальне? Пусть одну заберут. Да и еще кое-что найдется. В сарае у нас стоит стол, а в столовой слишком много стульев.
С этого дня то отец, то мать время от времени говорили:
— Слушай-ка, когда они приедут, надо дать им кое-какую посуду… да еще вот этот шкафчик…
— Конечно. Вот только как они все это увезут?
— Даже если придется нанять грузовичок, все дешевле, чем покупать новое.
Сначала отец заговорил о мебели просто потому, что хотел опередить в этом мать. Но у него все же слегка защемило сердце при мысли, что придется расстаться со многими вещами, а ведь каждая так прочно прижилась в их доме. Потом и сам, не понимая почему, он стал находить удовольствие, обнаруживая еще и еще что-то из обстановки, что можно было отдать сыну.
В те долгие часы, когда жена уходила, он порой бродил по дому, отыскивая те предметы, которые собирался подарить молодым. Случалось, он в мыслях своих видел малыша, который должен был родиться. У Поля не было детей, и уже не оставалось надежды, что они появятся, так что рождение маленького Дюбуа, продолжателя рода, было событием немаловажным.
Со времени освобождения города ни Поль, ни его жена не появлялись у стариков, но это было в порядке вещей — и прежде они иногда по нескольку месяцев у них не показывались. Что там ни говори, они заняты своим делом. Торговля, должно быть, понемногу налаживается. Отец все время убеждал себя в этом, так ему легче было отогнать мысль, что недавние события могли окончательно отдалить друг от друга двух его сыновей и закрыть Полю дорогу в родительский дом. Ведь время все сглаживает.
Но время подгоняло также и зиму, которая приближалась с каждым днем.
Четвертого декабря, когда небо с трудом решилось пролить слабый свет, чтобы возвестить наступление утра, северный ветер шквалом обрушился на сад. Судорожно заметались голые ветви деревьев. Виноградные лозы, посаженные вдоль стены, распрямились, потянулись к окну, дом протяжно застонал, ему вторило жалобное завывание огня в печке. А потом наступила тишина. Стоя у окна, отец несколько минут внимательно изучал облака, затем сказал:
— Ветер крепчает. Пожалуй, снег пойдет.
— Пойду принесу дров, — заметила мать. — Хоть будут под рукой, если и в самом деле пойдет снег.
Она взяла пустую корзину. Новый порыв ветра со свистом налетел на сад. Он был не таким свирепым, как первый, который все взбудоражил и замер. На этот раз подул совсем несильный ветер; он замяукал, заскрипел в водосточных желобах. Потом набрал силу. Накинулся на дом и пошел гулять, прижимая к крыше дым из трубы, тряся деревья и кустарник.