Он думал о жене, думал он также и об этом старом высохшем мертвеце, которого Жюльен принес сюда в тот вечер и который до сих пор лежит в сарае на чердаке.
Лицо у матери было еще человеческим лицом, но, в сущности, она уже мало чем отличалась от этого мертвеца.
Она лежала внизу, в столовой, и отец подумал, что и его, верно, положат там же в тот или иной день, когда он кончит тянуть свою лямку.
60
Когда на следующее утро отец сошел вниз, в кухне была только Мишлина. Она подогрела кофе и молоко.
— Поль ушел, — сказала она. — Сами понимаете, дела. Надо проверить, как идет погрузка машин. Два шофера выезжают в рейс сегодня утром, а один должен был вернуться из Бреса вчера вечером.
— Понятно. Знаю, жизнь не остановится от того, что моя бедная жена скончалась.
Солнце уже, должно быть, взошло, но ставни были еще прикрыты, и горела керосиновая лампа.
— Сейчас открою ставни, — сказал отец.
— Снег шел всю ночь. И сейчас идет.
Отец раскрыл ставни. В саду было белым-бело. Испанские артишоки походили на кое-как слепленные снежные бабы. Ветер замел снегом стебли и листья и те мешки, которые не сумел сорвать. Теперь ветер стих. Небо нависло совсем низко, и редкие хлопья, кружась, падали на землю. Такой легкий снег бывает только при сильном морозе.
— Я сейчас тоже пойду, мне надо привести себя в порядок и переодеться, — сказала Мишлина. — И пришлю сюда нашего рассыльного, пусть он подметет крыльцо и расчистит центральную дорожку, а то, когда начнут приходить люди, в кухне будет просто потоп.
Она говорила быстро, и в голосе ее слышалось раздражение.
— Я вам причиняю столько хлопот, — сказал отец.
Его слова, казалось, удивили невестку. Она замялась, потом ответила:
— Те, кто уходит из жизни, обретают покой. А все хлопоты достаются живым.
Отец сел за стол, и Мишлина подала ему кофе с молоком. Он накрошил хлеба в чашку, потом, заметив, что невестка надевает пальто, сказал:
— Надо заплатить доктору. Вчера у меня голова шла кругом, и я не подумал об этом.
— Позднее сочтемся. Поль расплатился с ним вечером, когда ходил к нему за свидетельством о смерти. Не беспокойтесь. — Уже подходя к двери, Мишлина спросила: — Деньги-то у вас хоть есть? Они, правда, вам не понадобятся, но все же немножко нужно иметь при себе.
— Деньги должны быть у нее в кошельке. И в буфете, в столовой, тоже. Я посмотрю.
Переступая порог, Мишлина сказала:
— Когда придет рассыльный, скажите, чтобы он натаскал дров.
Она ушла, и отец принялся за еду. Кофе был не такой вкусный, как тот, что варила мать. Старик медленно съел намоченный хлеб, но кофе допил с трудом. Покончив с едой, он свернул сигаретку и собрался уже закурить, но спохватился. Положил сигарету на край стола и пошел в столовую. Там горела новая свеча. Щеки матери запали еще больше, лоб у нее блестел, как будто был покрыт инеем.
— Бедная ты моя, — прошептал отец. — Здесь у тебя не тепло… Скверно умирать зимой.
В столовой он пробыл недолго. Трудно было выносить холод и запах тления. Старик потянул на себя верхний ящик буфета и вытащил его из гнезда. Поставил ящик на кухонный стол и прикрыл дверь в столовую.
Управившись со всем этим, он закурил и с минуту смотрел на ящик, в котором в беспорядке лежали бумаги. Он ничего не смыслил во всех этих бумагах и не решался до них дотронуться. Должно быть, Поль тут все перерыл, когда искал документы и адрес Жюльена. Надо все-таки посмотреть, сколько денег оставила мать, ведь похороны обойдутся недешево.
Отец достал из ящика старые почтовые календари, какие-то документы, тетрадь с рецептами разных блюд, несколько записных книжек в синей обложке, куда мать уже много лет записывала все, что продавала: кроликов, овощи, фрукты. Была здесь и записная книжка с адресами — отцу трудно было их разбирать. Он отложил ее в сторону, подумав, что она пригодится, когда надо будет рассылать извещения о похоронах. Да, предстоит еще разослать извещения, впрочем, Поль, наверное, уже об этом позаботился. Все это делается через похоронное бюро. Потом ему попалась толстая связка писем — почти все они были от Жюльена. Бумажник лежал на самом дне ящика. Большой бумажник из желтой негнущейся кожи с широкой коричневой застежкой, которая громко щелкала, когда его раскрывали. Бумажник не был закрыт. Отец часто видел, как жена прятала туда деньги или доставала их оттуда, когда надо было, к примеру, расплачиваться за дрова или за бочонок вина.