А та делает вид, что ей все равно, либо же ей тупо лень делать вид и ей на самом деле все равно.
Все довольны, всем спасибо.
Однако Андрею быстро надоедает пофигизм Юли. Ему хочется, чтобы она хоть раз посмотрела на него не сверху вниз (удивительно, как она умудряется это делать, едва доставая ему до плеча?), а как на равного.
Он понимает, что влюблен в каждую черточку ее белоснежного, будто вылепленного чьей-то умелой рукой, лица, влюблен в ее маленькие реснички, которые она никогда не красит, влюблен даже в синяки под ее глазами.
Влюблен в ее голос, которым она говорит очень грубые вещи, такие, которые не должна бы говорить девушка. Этот голос снится ему по ночам и от него у Андрея так сладко пульсирует в паху, что порой кажется, прошепчи Юля какую-нибудь гадость ему на ухо, он сразу же спустит, как озабоченный подросток.
Андрей дуреет от ее запаха. Юля никогда не пользуется духами, на ней всегда – обычное ромашковое мыло, смешанное с запахом сигарет и ее натуральным, чуть сладковатым запахом.
А ведь Андрею раньше казалось, что Юля вся горькая. Теперь в его голове вертится много странных мыслей, одна из которых волнует его больше всего.
Какая она – там?
И от этих фантазий, тяжелых и тревожных, ему становится не по себе. Андрей не девственник и у него хватает опыта, чтобы понять, что он как муха, увязывается в паутине чувств к Юле.
Он получает почти физическое удовольствие от вида того, как она, забрав короткие волосы в маленький хвостик и надев спортивную форму, играет с ребятами в баскетбол. Как с ее подачи мяч быстро и упруго прыгает в кольцо, а когда их команда проигрывает, слышно лишь ее грубый крик:
– Моя бабушка быстрее тебя двигается! Шевели батонами, дебил!
Юля пробегает совсем рядом с Андреем и, вдруг разворачивается и широко улыбается, обнажая в улыбке ровные белые зубы и десны. А потом лихо подмигивает ему с насмешливой наглостью.
И от этого его сердце, кажется, летит, летит и проваливается куда-то, но Андрей этого практически не замечает, застыв от неожиданности на одном месте.
И снова получает по голове мячом.
Глава 4.
Юля толкает его к стене и нависает над ним настолько, насколько может нависать над Андреем, который выше ее головы на полторы.
Она хватает Андрея за шею и наклоняет к себе, шепча:
– Ты задолбал уже пялиться.
И целует его в губы жгучим, наверняка отравленным поцелуем. Андрей настолько ошарашен таким поворотом событий, что застывает соляной статуей, не в силах коснуться ее и едва ли не размахивая руками на манер ветряных мельниц.
Желание прокатывается по телу горячей волной, но он усилием воли разрывает поцелуй:
– Юля... Что ты делаешь... Я пришел к Игорю...
– Его дома нет, но ты все равно попал по адресу, – ее низкий, совсем не похожий на девчачий голос бьет Андрея по коленкам, и он чувствует, как позорно дрожат его ноги.
«Точно попал...»
Она чуть слышно дышит, уткнувшись носом ему в шею, и Андрея накрывает такой волной желания, смешанного с нежностью, что он обнимает ее, притягивая к себе ближе.
А потом она ускользает от него, даже не пытаясь соблазнять, просто тянет за собой требовательно за руку.
Дверь в ее комнату закрывается за ним с едва слышным щелчком.
Андрей стоит и смотрит на Юлю, а она, склонив голову набок, облизывает длинным языком красные губы. Ему тоже хочется облизать эти губы, но не только их, а всю ее – вылизать дочиста так, чтобы Юля после этого смотрела лишь на него.
Хочется посадить ее на любую горизонтальную поверхность, как куклу, чтобы она не сопротивлялась, и сделать с ней так много непристойных вещей, чтобы она потом неделю ходить не смогла.
От этих мыслей Андрей чувствует, как его бросает в жар, а в джинсах становится тесно. Он ожидал всего чего угодно, когда шел к Игорю за музыкой для Ангелины, но явно не такого.
Юля тянет его к кровати, толкает, и он падает на постель, не в силах оторвать от нее глаз.
"Ты такая красивая...", - хочется сказать ему, но он молчит, боясь ее спугнуть.
Она нависает над ним и на мгновение Андрею кажется, что это все сон, какое-то слишком реальное порождение его больной фантазии, и это он так сходит с ума от внезапно шибанувшей по голове влюбленности. Протягивает руку к ней – но, нет, Юля реальна. Ее белоснежная щека под его пальцами нежная и теплая.
Юля смотрит на него насмешливым тяжелым взглядом:
– Хочешь? Бери.
И он берет. Прижимает ее к постели, входит резко и до упора – так, что она прогибается под ним, что-то надрывно шепча.