Она уже привыкла к своей жизни, когда в её каморку тихо постучали. Людочка открыла дверь и увидела перед собой того самого лейтинанта милиции, что принимал от неё заявление в больнице.
- Проходите! - Засуетилась Людочка не понимая причин его появления.
- Нда, - произнёс он задумчиво, - не Версаль, совсем не Версаль.
- Какой Версаль? - растерялась женщина не понимая, при чём тут какой-то Версаль и что этот лейтинант делает в её каморке.
Он не отвечая, молча поставил холщёвую сумку в которой что-то дзинькнуло, на стол. Людочка осторожно заглянула внутрь и увидела съестные припасы, типа тех, что иногда старалась готовить её мать на зиму, если получалось это сделать в перерывах между буйствами дяди Бори. Поверх банок с консервацией она углядела палку кровянной колбасы и изумленно вытаращилась на лейтинантика.
- Угу, - кивнул он русой головой, - я тож деревенский, так что мы ровня, принимай, - как-то излишне спокойно произнёс он, а Людочка отошла к самой дальней стенке и попыталась понять, что значит принимай.
Лейтинант снял свой бушлат и переложил фуражку со стола на полочку, где уже висели вещи Людочки и куда воодрузился бушлат.
- Понравилась ты мне, - просто сказал он приближаясь к женщине практически вплотную, что было нормальным делом для её каморки. - Так что давай, не ломайся, а принимай меня, как своего мужчину и мужа, кому ты ещё порченная нужна.
Людочка хотела оттолкнуть его и выгнать из своей комнатки, но её словно что-то сковало и она словно в кошмарном сне, когда всё понимаешь, но ничего не можешь изменить, потому как тело тебе не принадлежит, позволила ему отнести себя на её крохотную кровать. В эту ночь она всё чувствовала и понимала от того ей было ещё хуже, но изменить она ничего не могла.
Муж со временем хорошо продвинулся по карьерной лестнице и у них, практически сразу после регистрации брака родился сын Андрейка, которого Людочка обожала и даже боготворила, вот только отношение мужа к ней самой, становилось всё хуже и хуже. Он, пользуясь своим положением и почти что безнаказанностью превратился в подобие отчима Людочки и та безропотно сносила всё, пока однажды в пьяной драке его не убили.
Людочке стоило огромных усилий изображать скорбь и горе, пока длились похороны, а потом поминки, где его сослуживцы клялись отомстить за него, хотя убийцу уже арестовали и кому они там собирались мстить, она не понимала.
Она вернулась домой в их благоустроенную квартиру, которую успели получить буквально перед самым развалом союза, муж постарался, занёс кому надо и двухкомнатная квартира в новом доме стала их. Уже потом она приватизировала её на себя, но и сейчас она довольная оглядела своё жилище, хороший этаж, хрусталь, который она так обожала и который так не любил её муж называя все её усилия по украшению жилища мещанством. А Людочка обожала это мещанство, ведь в доме её матери от мещанства не остались даже цветов в горшках, которые так пыталась растить тогда Люда, отчим однажды перебил все горшки и растоптал все растения.
Теперь у неё в её квартире были самые разные растения, которые можно было найти и которые Людочка несла домой и рассаживала в красивые горшки. Это её занятие муж тоже не особо одобрял, но терпел считая, что растения хоть полезны и вырабатывают кислород.
Всё это пронеслось в голове женщины едва она поняла, кто к ней пожаловал, но никакого сочувствия к этой плохо пахнувшей женщине не испытала.
- Я просила тебя сюда не таскаться и не позорить нас? - Сквозь зубы произнесла она той, что родила её когда-то. - Если не оставишь нас в покое, я пожалуюсь сослуживцам мужа! - Пригрозила она, хотя понимала, что никому жаловаться она не будет, она вообще хотела поскорее забыть всех этих его коллег. Она ещё на похоронах заметила, как некоторые из них поглядывали на неё своими тяжёлыми взглядами и цепенела от ужаса, приходилось изображать вселенскую скорбь и даже прикидываться маловменяемой от горя. На поминках трое остались до самого конца и настойчиво предлагали проводить её до дома, но Людочка как попугай повторяла, что хочет побыть одна. Больше всего на свете она боялась, что однажды кто-нибудь опять ворвётся в её жизнь, как это сделал покойный муж и всё начнётся сначала.
- Уходи! - Прошипела она увидев, что в их сторону бежит Андрейка.
- Но мне нужна поиошь, - жалобно проблеяла та.
- И чтобы на глаза мне больше не попадалась! - Гневно бросила она напоследок той, которая вдруг вспомнила о дочери и о помощи.
Людочка широко улыбнулась и попыталась обнять сына, но тот ловко увернулся и пробубнил, что он уже большой.