Тут уж Юра Ростовский не выдержал. Прямо руки зачесались от жажды деятельности.
Однако все-таки армейская инерция была еще велика. И сработало вбитое уже армией, на уровне рефлекса, желание «доложить начальству».
Что Юра Ростовский и сделал.
Однако начальство, выслушав странный Юрин рассказ, особого интереса не проявило.
— Значит, говоришь, ничего не известно, — вздохнуло начальство. — Ничего непонятно в этой истории, ничего не известно. Так?
— Так.
— Ах, ах, как нехорошо…
— Нехорошо, — поддакнул Ростовский.
— Прямо «нехорошая квартира»… — заметило начитанное начальство. — Но кто-то же прописан в этой нехорошей квартире? Кому-то она принадлежит?
— Принадлежит, конечно. Сейчас все кому-нибудь уже принадлежит.
— Это-то можно узнать?
— Это-то известно. — Ростовский заглянул в свои записи. — Пожалуйста. Петухов Георгий Петрович, 1911 года рождения.
— Старик, что ли?
— Выходит, так.
— Ну и?
— Вы хотите сказать, не следует ли побеседовать с этим Петуховым Георгием Петровичем?
— Именно.
— Это невозможно.
— Что так?
— Я не могу его найти.
— А хорошо искали?
— Честно говоря, не очень. Поискать получше?
— Да нет… — Юрино начальство вздохнуло. — И догадываешься, Ростовский, почему не стоит?
— Не дурак, — тоже вздохнул Юра.
— Вот именно. У нас и так висяка нераскрытого хватает. А тут что же получается? Пропал, значит, этот Петухов Георгий Петрович 1911 года рождения? И хрен его знает, куда запропастился?
Юра согласно кивнул.
— Станешь искать, Юра, этого старпера — и еще неизвестно, что найдешь! Неизвестно, каких сюрпризов нароешь…
— Но, понимаете, эта тетрадка…
— Ростовский, ты, наверное, книжек много в детстве читал из серии «Библиотека приключений»? Верно? Читал?
— Допустим.
— Хорошо, что ты хоть допускаешь такую возможность. Так вот… А тебе, Ростовский, не приходит в голову: что это просто-напросто художественный вымысел? Скажем, чистой воды сочинительство? Вдруг это просто рассказ или повесть? Может быть, даже начало романа?
— Нет.
— Почему же?
— На начало не похоже. Там есть финал. Причем очень невеселый.
— Ну хорошо, пусть не роман. А эта твоя Прекрасная долина, в которой некая девушка внезапно очнулась… Ты сам-то не пробовал, часом? Один укол — и тоже очнешься в какой-нибудь Прекрасной нереальности, долине, пустыне или вообще на другой планете!
И тут Ростовский собрался с духом и протянул своему скептически настроенному начальству газету «Вечерняя Москва».
— Что это ты тут фломастером обвел? — удивилось начальство, отталкивая предусмотрительно газету.
Мудрый жизненный принцип «чем меньше знаешь, тем спокойней спишь» начальству был, видимо, хорошо известен.
— Это объявление, — отчеканил по-военному Юра. — Разрешите прочитать вслух?
— Ну попробуй, попробуй… — недоверчиво хмурясь, смилостивилось все-таки начальство.
— «Концерты Оскара Звездинского в Театре эстрады, назначенные на двадцать четвертое, двадцать пятое и двадцать шестое сего месяца, — бодро начал читать Юра, — отменяются. Возврат билетов в кассах театра. Берсеневская набережная, дом…»
— И что же? — перебило Юру начальство.
— Как? Разве это ни о чем не говорит?
— Ни о чем не говорит, Ростовский, ни о чем.
— Но как же?!
— А может быть, этот Звездинский просто заболел гриппом? Или, например, сильно запил?
— Может быть, — согласился Юра, уже вполне уяснивший позицию своего непосредственного начальства. — Так что же — выкинуть, значит, мне эту тетрадку?
— Выкинь, Юра, выкинь. И не захламляй свою молодую голову всякой ерундой. У нас и так дел хватает.
Велика, однако, сила природы: сколько ни вытаптывай траву, а наступит весна — и снова она зазеленеет. Сколько ни промывают и ни отбивают молодому человеку мозги, а если они есть, то съест он батончик «Марса», и начинают эти мозги регенерировать, восстанавливаться и — что интересно! — работать.
Любопытное совпадение с отменой концертов шоумена Оскара Звездинского и гибелью означенного персонажа, описанной в таинственной тетрадке, не то чтобы не давало Юре покоя… Но словно бы в некотором роде подзуживало его естественное человеческое любопытство и любознательность. А что, в самом деле, может означать такое совпадение?