— Да, это, скорее всего, она, — кивнул профессор. — Прекрасная долина. Очень похоже на то, что Элла нарисовала в своем дневнике. Видите, это кратер вулкана. Видите?
— Вижу-вижу, — хмуро кивнул Юра.
— Не волнуйтесь — доставлю вас точно в соответствии с указаниями дяди Гены, — крикнул летчик. — А дядя Гена Воробьев — старый ас, проверенный, такие люди не ошибаются. Он тут каждую скалу знал. Да и я не лыком шит!
И самолет пошел на посадку.
— Ну вот, прибыли.
Юра спрыгнул на землю. Затаив дыхание, он смотрел на землю, до которой так стремился добраться.
И что-то вроде предчувствия сжало в это мгновение Юрино сердце. В какой-то миг более всего на свете захотелось ему снова очутиться в своем околотке. Просто ужас до чего захотелось. Пусть опять вылавливать призывников и заниматься «профилактикой» потомственных, в третьем поколении, алкоголиков, пусть…
Почему-то вдруг показалось Юре в этот самый первый миг, когда он увидел долину, подернутую какими-то таинственными синеватыми дымками — клубящимися, туманными, — что он никогда уже отсюда не вернется.
— Ну, мне, пожалуй, пора! — сразу засобирался летчик, едва вещи были выгружены на землю. — Все! Вернусь, как договорились.
— О'кей… — Юра пожал Мимино руку. — До встречи!
Самолетик покружил над долиной и стал скрываться за вершинами гор.
— Прямо как в песне: «А ты улетающий вдаль самолет в сердце своем сбереги…» — пробормотал профессор Горчицкий. — Пели мы когда-то такие песни… Я тогда был, правда, здорово помоложе!
Солнце уже клонилось к закату, и вершины гор все более резко чернели на фоне алого, почти малинового неба.
Путешественники молча смотрели на «улетающий вдаль самолет».
Зрелище было не просто грустным. Оно было поистине безнадежным. Поддерживало душевные силы участкового Ростовского лишь то, что основную часть денег летчик должен был, по уговору, получить только после того, как увезет их отсюда обратно. А значит, в соответствии с основными законами человеческого бытия и логикой жизни летчик должен за деньгами в долину непременно вернуться.
Когда серебристая точка окончательно исчезла за вершинами гор, в воздухе повисла такая тишина, что даже в ушах заломило.
— Ну, где будем устраиваться? — первым поинтересовался, нарушив ее, профессор. — По-моему, нам надо поторапливаться с обустройством. В темноте палатки не поставишь.
— Может, переберемся поближе к склону горы и устроимся там? Там, наверное, потише и ветер не дует? — заметил Юра.
— Я бы предпочел переночевать на месте открытом и хорошо просматриваемом. Пусть лучше и на сквозняке, — отрезал сыщик Королевич. — Тем более что нам нужна будет вода.
— Верно, лучше у реки, — кивнул Горчицкий.
Юра пожал плечами:
— Ну вот и принимайтесь за дело. Ставьте палатки, разводите костер… — посоветовал он сыщику. — Или вы, Королевич, ботинки бережете? Боитесь, как бы не испачкались?
— Глупо, — парировал сыщик. И принялся разворачивать палатку.
И профессор Горчицкий, и сыщик Королевич людьми оказались опытными, и путешественники довольно скоро уже обустроились на новом месте. В походных, так сказать, на скорую руку, условиях.
Юра суетился у костра, добровольно взяв на себя роль повара. По армии Ростовский знал, что роль эта ключевая. «Иногда, пока дождешься ужина — с голоду помрешь, — рассудил он. — А тут уж все сам: сам приготовил, сам поел…»
— А здесь довольно приятная погода, профессор, — заметил Ростовский, стягивая с себя свитер. — Совсем не холодно!
— Безусловно, мы имеем дело с микроклиматом, — согласно кивнул Горчицкий в ответ на Юрино замечание. — Долина довольно компактна, защищена от ветров и даже подогревается. Горячие источники, о которых пишет Элла и до которых мы еще пока не добрались, — это, несомненно, плод деятельности вулкана. — Профессор кивнул в сторону горы со срезанной вершиной.
— Черная гора? — заметил Юра. — Вулкан?
— Да… Элла, кажется, называла эту гору Черной. Что ж, будем и мы придерживаться того же названия.
— Не возражаю. — Юра отправил содержимое консервной банки в походный котелок, висящий над огнем, и отшвырнул ее в сторону.
— Что это вы делаете?! — Королевич в ужасе, совсем по-женски всплеснув руками, набросился на Юру.
— Я? Как — что делаю?! Готовлю ужин, как видите. Жрать-то надо…
— Ростовский, вы не ужин готовите, вы гадите!
— Чего?
— Посмотрите, какую грязь вы развели! Почему вы мусор бросаете?