— Он давно без девушки. У него обет воздержания. — Адам незамедлительно включается в игру под названием «выбесить Харда», которая обычно заканчивается бурной реакцией брюнета и его попытками исчерпать конфликт громкими вечеринками с халявным бухлом.
Незаметно, с присущей мне незаинтересованностью, поглядываю на парней, профессионально делая вид, что поглощена выполнением очередного задания. Обычно так и происходит: я прихожу в столовую, чтобы перекусить и сидя в дальнем углу, заняться кучей конспектов и книг; все остальные приходят, чтобы засвидетельствовать свои ночные достижения, занимая места в первом ряду.
— Я завязал с ними! Они ебут мне мозг! — Томас отнекивается, игнорируя насмешки друзей, которые мастерски находят его слабое место и метко наносят удары. Демонстрируя спокойствие, Хард, сложив руки на груди, мёртвой хваткой впивается в предплечья, скрывая злость. Для молодого парня он слишком часто сталкивается с этой эмоцией и лишь за редким исключением срывается.
Хард сидит напротив своих друзей за именным столиком, принадлежавших их троице в самом сердце университетской столовой, где каждый попадает под пристальное внимание пронзительных карих глаз, сам при этом являясь центром этой маленькой вселенной.
— Это в их натуре. Ты ебёшь их, а они тебя. — Умозаключение великого человека, позволяющего девушкам помыкать собой и всё ради регулярного секса. Фраза долетает до моего слуха и неприятно вонзается в сердце. Почему-то мне становится жутко обидно за всех девушек. Но самое интересное, что им абсолютно плевать. Главное регулярность с такими парнями, чей разговор я стараюсь подслушать.
— Заделался в философы, Брэд?! — Хард оскаливается, сверкая недобрым взглядом и даже на расстоянии я чувствую это непреодолимое желание сорваться с места и убежать прочь. Подальше от этих людей и своих собственных, диких мыслей, толкающих меня на опрометчивые поступки.
— Это истина жизни. — Адам поддерживает собрата, докуривая сигарету, выпуская остаточный дым Тому в лицо.
Райт всегда казался мне менее опасным и заносчивым говнюком из их троицы. Несколько месяцев мы ходили на спецкурс по философии и неплохо общались в рамках практических заданий во время лекций. Хард тогда поднял его на смех и доставал вопросами о смысле жизни, рассчитывая услышать дельный ответ от эксперта. Сегодня Адам решил вернуть другу должок!
— Засуньте себе свою истину в задницу! — брюнет багровеет от бурлящей ярости, обиженный и оскорблённый правдивыми словами друзей. Я довольно улыбаюсь, вперев глаза в книгу и надеюсь, что меня не сочтут идиоткой, которая пялится в учебник и хихикает. Моё поведение могут списать на переутомляемость, и моя отсутствующая популярность растворится вовсе.
— Видишь вон ту девчонку? — Они что говорят обо мне? Фраза бьет по барабанным перепонкам, и я шумно сглатываю, настолько шумно, что мне кажется вся столовая слышит эти звуки. Моё сердце подскакивает к горлу и падает обратно в пропасть… Усиленно начинаю шуршать исписанными тетрадными листами и записывать ненужные слова с учебника, защищаясь единственным доступным мне способом.
Боковым зрением замечаю движение и кожей чувствую тяжелый, оценивающий взгляд карих омутов. Это не тот взгляд, которым Хард встретил моё появление в столовой. И не тот взгляд в библиотеке, когда он рассматривал меня со шкодливой ухмылкой на глазах, нервируя меня ради забавы. Сейчас Томас сканирует каждый оголенный участок моего тела, и я жалею, что не надела джинсы и кофточку с длинными рукавами. Одежда защитила бы меня от изучающего взгляда британца, который прикидывает в своей извращенной фантазии на что способно моё тело.
— Она — девственница, — Брэд понижает голос до загадочного шёпота, словно готовится раскрыть тайну века или поведать о местонахождении клада. Но университетская девственница действительно клад и трофей для парней.
Я стыдливо краснею и прикладываю вспотевшие ладошки к щекам. Меня бросает в пот, и одежда отвратительно прилипает к влажному телу. Провожу рукой по шее, стирая капли пота и перекидываю волосы на правое плечо. Господи, что я делаю? Привлекаю к себе еще больше внимания?