— Что вам сделала бедная девушка? — Унизила и оскорбила. Ах, да, еще добровольно согласилась поучаствовать в увлекательном споре. Думает, что приобретенные ею навыки будут полезны на будущей работе.
Аманда так просто не собирается сдаваться и отдавать мне на растерзание свою лучшую студентку! Все знают о моей репутации плохого парня, использующего девушек для своих сексуальных утех.
— Мне нужно подтянуть свою успеваемость и помощь Майи, — какое странное все-таки имя, — мне не помешает.
Уголки губ мисс Кёртис изгибаются в насмешливой улыбке. Она не верит ни единому моему слову и что хуже всего, видит меня насквозь.
— Тогда почему бы вам не позвонить ей, — чувствую, как краска отходит от лица и на глазах у этой самоуверенной стервы я превращаюсь в бледного мертвеца, — и не договориться о встрече? Майя очень располагающе относится к тем, кому нужна помощь, — доброжелательная улыбка на лице Аманды как лезвие ножа пронзает насквозь моё сердце и усердно ковыряется в нем. Этого я не предвидел. Нормальные люди договариваются о встречах, а не прутся к завкафедры за адресом.
— Мы с ней почти незнакомы, но ходят слухи, что она популярна в делах учебы почти так же, как я популярен в своей стихии... — складываю руки в области паха и приопускаю голову, из-под опущенных густых бровей поглядывая за Амандой, чья уверенность легко стирается как помада с девичьих губ. Она встает со своего кресла и выходит изо стола, заваленного документами, бумагами и нашими эссе, тематика которых бесит сильнее любой тёлки, что стонет невпопад.
— Тогда узнайте у друзей Майи, где она живет, — Аманда не оставляет попыток защитить своего маленького гения от моего нашествия и меня это почти впечатляет. Есть что-то сильное и достойное восхищения в крепких и доверительных отношениях между преподавателем и студентом. У меня подобного никогда не было. Моя единственная, тайная отдушина — живопись...
— У неё нет друзей. Вам ли не знать, что зачастую гении одиноки, — произношу это с таким презрением и высокомерием, что на мгновение мне становится противно и мерзко. Но я быстро отгоняю эти лишние сентиментальные сопли, ожидая падения мисс Кёртис.
Аманда прокашливается и отворачивается, уверен, проклиная меня на чем свет стоит. За её спиной не видно, но я слышу, как она пишет что-то на листе бумаги.
— Хорошо, мистер Хард, — она возвращает наш зрительный контакт и держит в руке небольшой листок с заветным адресом. От нетерпения у меня тянет в паху — хороший признак. Значит отвращения к сексу у меня нет.
— Я дам вам адрес Майи, — машинально киваю, готовый согласиться на всё, лишь бы немедленно получить этот клочок бумаги. — Но вы должны понимать, что Майя Льюис — буквально одна из лучших студенток на курсе. И я говорю не только о её выдающихся способностях в учебе, — да они сколотили целую секту для поклонения этой монашке, я впечатлен, — но прежде всего, как о человеке. — Аманда вплотную подходит ко мне и к моему удивлению эта женщина оказывается на целую голову выше, и значительно старше своих лет. За письменным столом она выглядела слишком молодой; сейчас Аманда Кёртис словно набрала десяток лет. Взгляд её серых глаз ожесточен и требователен. Изящные и тонкие пальцы впиваются в несчастный клочок бумаги. Накрашенные губы вытянуты в линию. Одно неверное слово, движение и эта женщина сотрет меня в порошок, потому я покушаюсь на самое драгоценное в её копилке: бриллиант под названием Майя Льюис.
— Постарайтесь не совершать ошибок с девушкой, которая всё вам простит. Просто потому что это в её натуре: быть открытой миру и видеть лучшее в людях, — мисс Кёртис засовывает бумажку с адресом в карман моих джинс. У меня ощущение, что я побывал на проповеди и должен купить какую-то из святых реликвий. Они ни хрена не помогают, но приобрести их я обязан.
Бормочу что-то бессвязное и выгляжу при этом как полный идиот, которого поставили на место и заткнули четвертый раз за день. В растерянности и с полным пониманием того, что я крупно вляпался, выхожу из кабинета и максимально тихо закрываю дверь в кабинет. Лишнее внимание мне сейчас ни к чему. За сегодняшний день мне хватило его по горло. Смотрю на выглядывающий кончик бумаги из кармана и разум мой стремительно проясняется. У меня есть адрес этой монашки, которая сама того не ведая, своим послушанием и прилежным обучением, собрала вокруг себя сектантов, поклоняющихся ей. Осталось только выполнить условие спора – трахнуть её –, и вернется моя прежняя жизнь, а моё согласие быть фиктивным парнем этой всезнайки окажется недействительным. И она ничего не сможет сделать!