— И всё-таки ты стояла передо мной абсолютно голая еще до того, как я тебя трахнул, а сейчас завернулась в свою простынь как мумия. Что не так с твоими гениальными мозгами, Льюис? — захлопываю верхний ящик комода, так и не отыскав любимую футболку. Хотя на самом деле я просто искала причину не переодеваться вовсе, оттянув момент, щеголяя голая, но застенчиво и скромно делая вид, что смущаюсь абсолютного обнажения.
— У каждого гения свои странности, — разворачиваюсь и разглядываю Харда, валявшегося на моей кровати так, словно это я у него в гостях, а не наоборот. — В этом наша особенность.
— У меня еще никогда не было лекции после секса, — Томас ехидно скалится, думая, что смог поймать меня на удочку своим саркастичным ответом.
— Всё бывает впервые, Том, — протяжно произношу его имя, проговаривая каждую букву и округляя губки так, как предпочитает и любит этот извращенец, фантазируя на тему моего влажного рта, скользящего по его возбужденному товарищу под тканью простыни, что слегка приподнимается. Харду не нравится каким тоном я парирую его колкость, как и не нравится звучание имени на моих губах. Незнакомо. Опасно и возбуждающе.
Глава 7.1. Майя
— Подожди, а как ты узнал мой адрес? — диким взглядом перепуганного кролика, которого хитрый лис загнал в угол без шанса на спасение, смотрю на парня, добровольно позволившему ворваться в мою жизнь и перевернуть её вверх дном. Меня прошибает на ледяной пот. Теперь очередь Тома издеваться и наблюдать за моей реакцией.
— Пришлось заглянуть к твоей любимой мисс Кёртис, — сердце сжимается в груди и на автомате переставляя ноги, подхожу к краю постели и оседаю как мешок с сеном. Если мне не понравится следующие слова Харда я всегда могу избить его...
— И что ты ей сказал? — мой голос сникает до писка, и я чувствую себя маленькой, серой мышкой, бегающей по коробочке в поисках выхода...
— Сказал, что её гениальная студентка желает прекратить жизнь невинной скромницы, — Том подсаживается ближе ко мне и опираясь левой рукой в матрас, подается корпусом вперед, оценивая мою реакцию на каждое его слово, пропитанное ядом, — мечтая окунуться в мир неудержимой страсти, — губы Харда мелькают в опасной для него близости, потому что его жалкие попытки обольщения закончатся ни чем иным, как звонков пощечиной, — и похоти, — шакалья ухмылка растягивается на тонких губах, и словно лезвие полосует моё сердце.
Томас клацает зубами возле моего лица как изголодавшийся хищник, загнавший свою жертву в западню. Я взвизгиваю и пячусь назад, падая с края постели плашмя на пол.
— Ты там не убилась, Льюис? — Хард гогочет от смеха на всю комнату и держится за бока. Отлично, я очень рада, что смогла развеселить его величество Надменность и Заносчивость.
— Синяки на теле девушки плохо скажутся на моей репутации.
— Девственность при девушке, вот что плохо скажется на твоей репутации, — подвизгиваю от распирающего раздражения и брыкаюсь на полу как жеребенок.
— Но этого не будет, — Томас задорно подмигивает мне и лукаво лыбится, прекрасно зная, что он находится в выигрышном положении.
— Ты бы не посмел, пойти к мисс Кёртис, Хард, — мой возглас тонет в скулеже отчаянья, и я обреченно хватаюсь за голову, оставаясь сидеть на полу, запутавшись в длинной простыни.
— Ну я же здесь... — обворожительная улыбка дьявола обрамляет губы британца и несколько секунду мы смотрим друг другу в глаза. Я изучаю карие омуты Томаса, а он мои голубые океаны. И судя по изменившемуся выражению лица неприступного подонка, ему не нравится моя стойкость и Хард первый разрывает зрительный контакт.
Он отворачивается и свешивает ноги с постели, подбирает свои черные джинсы с пола и поднимается, предпочитая одеваться стоя и позволяя мне откровенно пялиться на рельефные мышцы его спины и задницу. Испускаю стон отчаянья и зажмуриваюсь, усиленно массируя виски и приводя мысли в порядок. Означает ли, что Хард надев только джинсы без боксеров готовится ко второму раунду? И еще его задница, ужасно отвлекающая, но упругая и сексапильная, не позволяют мне думать о важных вещах.
— Действительно считаешь себя сексуальным гуру? — поднимаюсь с пола и забираюсь на кровать, надеясь, что больше не свалюсь.
К этому моменту Томас уже натянул джинсы, прикрыв свою пятую точку. Однако, она до сих пор стоит у меня перед внутренним взором.
— Так и есть.
— Тогда как объяснить то, что я не билась в экстазе от наслаждения? Либо в тебе что-то сломалось, либо ты переоцениваешь свои способности, Том, — гримасничаю и лаская каждую букву имени этого похотливого козла. Хард судорожно сглатывает и отводит взгляд в сторону, обдумывая всевозможные способы моего убийства.