— Будешь ходить на спецкурс, в котором ни черта не смыслишь, — Томас говорит вдумчиво и вкрадчиво, подбирая каждое слово и представляя у себя в голове мой провал. — И все будут ждать от зубрилы Беркли новых успехов, — кареглазый черт садится на корточки и, если бы не его раздражающий тон с правдой в каждом слове, я сочла бы улыбку Тома заразительной и милой, — а ты конкретно облажаешься! — гортанный смех вырывается из груди Харда. Он учтиво прикрывает рот рукой, извиняясь за проявленную бестактность. Хорошо если увесистые тома с книжных полок свалились бы на кучерявую голову этого мучителя. Но Хард прав... да обрушатся еще и небеса мне на голову за мои слова. Если мне что-то и неподвластно, так это живопись. Я не умею рисовать простые вещи, что и говорить о полноценных экспозициях.
На своём первом занятии я нарисую черный крест на белом полотне и буду молиться, чтобы никто не замечал моего присутствия в мастерской.
— Почту за честь увидеть твой позор лично, — Томас трогает костяшками пальцев меня за лицо и почти снисходительно улыбается. Отбрасываю его руку и сверлю негодующим взглядом. Хард высокомерно хмыкает и перешагивает через меня, специально пиная ногой мой бедный блокнот, пострадавший в коридоре. Записная книжка в красном переплете отлетает в сторону и скользит по лакированному паркету, останавливаясь в главном проходе у всех на виду.
— Второй раз за день. Я такой неуклюжий.
Голос Харда звучит почти разочарованно. И ему почти жаль, но смеющиеся карие глаза моего издевателя выдают его истинное отношение.
Я вскакиваю на ноги, захватив свой рюкзак и вылетаю из-за книжного стеллажа как шквальный вихрь, готовый уничтожить всё на своем пути. Настигаю Харда и резко дергаю его за руку. Останавливаю и разворачиваю. По библиотеке проносится оглушающая тишина. Встревоженные студенты боятся вздохнуть. Вторая драма за день...
Моя вседозволенность переходит все границы. Багровый от злости Том с отвращением смотрит на мою руку, намертво вцепившуюся в его запястье. Я не собираюсь отпускать. Пусть хоть дыру прожжёт.
— Подними, — цежу сквозь сжатые зубы дрожащими губами и бросаю многозначительный взгляд на свой блокнот. — В противном случае, я прославлю тебя на весь университет милым прозвищем и потерянной способностью в сексуальных делах. — Расслабляюсь и опускаю плечи. На один шаг подхожу к Харду, оставляя между нашими напряженными телами расстояние в жалкий миллиметр. Знакомый запах его парфюма снова бьёт в нос. От него приятно пахнет.
— В лучшем случае, тебя засмеют. В худшем, забудут о твоем существовании. — Склоняю голову на бок и мои волосы подпрыгивают на плечах. На секунду мне даже кажется, что он... любуется мной? Какие глупости.
Отпускаю его руку, предоставляя возможность выбора. Несколько секунд Хард медлит, обдумывая мои угрозы. Я могу распсиховаться на его глазах и растрезвонить на весь университет о детском прозвище брутального и дерзкого Томаса Харда. А могу бездействовать. Кареглазому черту не узнать, что творится в моей гениальной головушке. Я просто хочу, чтобы он отвечал за свои поступки. Даже за мелкие, невинные проступки.
Томас обходит меня стороной, подбирает с пола мой блокнот и насильно всовывает мне его в руки. Студенты, задержавшиеся в библиотеке, наблюдают за происходящим с открытыми ртами. Не каждый день увидишь, как самый заносчивый и высокомерный парень Беркли слушается девушку, исправляя свои косяки.
— Получила удовлетворение? — Хард шипит мне на ухо, опаляя горячим дыханием с отдаленным привкусом темного шоколада. Его губы искривляются в неприятной ухмылке, от которой, однако, сводит каждую клеточку тела.
В глубине души я начинаю понимать, что именно льстит девушкам в подобном обращении: они страстно желают отдаться во власть парня, который прекрасно знает, чего они жаждут.
Окружающая нас тишина трещит по швам и только размеренные, удаляющиеся шаги Томаса разрушают её. Я начинаю отрывисто дышать, не обращая внимания на вылупившиеся зенки впечатленных студентов.
— Плохой день, Хард? — оборачиваюсь на веселый голос Кэт и вижу ее в другом конце зала, направляющуюся ко мне мимо взвинченного британца. — Опять качала свои права, гений?
— Заставила его поднять...— невинно хлопаю ресничками. Записная книжка в красном переплете у меня в руках как никогда символизирует мой успех, который в любой момент может обернуться крахом.
— На глазах у всех. Ты задела гордость Харда и пошатнула его авторитет, — Кэт усаживается за свободный стол и кладет перед собой своё расписание на семестр. Я сажусь напротив неё. Слова моей новой знакомой уверенности не вселяют. Радует только, что Хард не причиняет физического вреда девушкам...