Помолчав немного, мужчина прошептал:
— Я хотел, как лучше…
— Лучше? Марк, ты убил мою сестру! — закричала Даша. Она хотела наброситься на него, но Генрих удержал супругу.
— Вы чудовище, Марк, — прорычал он с презрением.
— Так уж получается, что кто-то должен был сыграть эту роль. Ради твоего будущего, Даша.
— Вы любили Дарью? — хриплым от напряжения голосом спросил я.
— А разве только возлюбленным можно желать счастья? — обронил Марк в ответ.
Солнце уже закатилось. Взглянув на алеющее на западе небо, мужчина молча развернулся и побрел прочь. Смотря на его опущенные плечи, прислушиваясь к рыданиям Дарьи Баум и тихому бормотанию ее мужа-иностранца, я почувствовал себя подлецом. После стольких лет молчания, зачем я взялся за расследования этого дела? Кому от правды стало лучше?
С трудом сглотнув вновь образовавшийся в горле комок, я подошел к Генриху и Дарье. Протянул бумаги, которые могли пригодиться мне для написания статьи. Никакую статью, разумеется, я писать уже не собирался.
— Простите, — прошептал я.
Дарья посмотрела на меня: красное лицо, опухшие от слез глаза, дрожащие губы. Трясущейся рукой взяла документы.
— Прощайте, — прошептал я.
Уже спустившись с моста, я обернулся, надеясь увидеть, что Генрих уводит супругу прочь. Однако они никуда не шли. Дарья и Генрих стояли возле перил. Обнявшись.
А над покрытой рябью водой реки танцевали свой последний танец белые бумажные птицы.