— Добрый день! Вы по поводу квартиры? — приветливо улыбнулась она.
Тщательно подбирая слова, я озвучил причину своего визита. Про свои подозрения относительно смерти Яны ничего не сказал. Если Дарья была замешана в этом, она бы вряд ли стала со мной разговаривать.
— Нехорошо ворошить прошлое, — заметила девушка.
Пришлось соврать, что я не по собственной воле, что мне поручено редактором.
— Ладно. Проходите.
Пока я разувался, из ближайшей комнаты в коридор вышел мужчина средних лет в рубашке и брюках явно не российского пошива. Остановившись возле комода, он с подозрением взглянул на меня, потом обратился к Дарье:
— Was ist los? (Что случилось? — нем.)
— Все в порядке. Это журналист. Пишет статью про Яну, — успокоила его хозяйка квартиры.
— Oh mein Gott! (О, Боже мой! — нем.) Им до сих пор не надоело? — возмутился мужчина.
Дарья погладила его по спине и мягко подтолкнула в сторону кухни.
— Сделай нам чаю, пожалуйста.
Мужчина вновь пробормотал что-то на немецком, но просьбу выполнять отправился.
— Это мой муж Генрих, — заочно представила его Дарья.
— Он говорит почти совсем без акцента, — заметил я.
— Да. Мы дома разговариваем на русском. Сыну полезно знать еще один язык. Да и мне так комфортнее.
Мы прошли в гостиную. Судя по отличному состоянию комнаты, именно это помещение закрывалось на замок, когда хозяйка квартиры уезжала из страны. Насколько запомнил я обстановку по фото и видео, за минувшие годы здесь ничего не поменялось. Только всяких мелочей на открытых полках стало меньше: уезжая, Дарья забрала с собой статуэтки, фотографии и прочие безделушки.
— Эта комната была вашей? — уточнил я.
— Да. Комнату Яны, к сожалению, я не смогу вам показать. Она неплохо держалась все годы, но последние жильцы не оставили там ни одного целого предмета. Устроили по пьяни драку, так что участковый мне в Германию звонил. Собственно, именно из-за этого и пришлось приехать раньше, чем планировали.
Мы расположились на диване. Я специально сел спиной к окну, чтобы видеть лицо своей собеседницы.
— Расскажите мне о вашей сестре. Что за человеком она была?
Дарья пожала плечами.
— Красивая, временами взбалмошная, умеющая обратить на себя внимание, — обронила она. Даже спустя столько лет вспоминать сестру девушке было непросто. — Честно говоря, не знаю, что может вас заинтересовать.
— Вы были в курсе ее личной жизни?
— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Баум.
— Ну, вы знали, что она встречается с Дмитрием Роговым?
— Ах, это! — девушка сцепила на груди руки, невольно демонстрируя, что не имеет большого желания вспоминать об этом. Но все же заговорила: — Не любила она его никогда. Не могла любить — она Димку совсем не знала. Нафантазировала себе невесть что после пары моих рассказов. А если бы поближе с ним пообщалась, так сразу бы поняла, что не ее это человек. Были у него черты, которые Янку бы взбесили.
Не в силах усидеть на месте, Дарья встала и принялась мерить шагами комнату.
— Янка — она идеалисткой была. Полутонов не допускала.
— Так они, получается, не встречались? А как же то, что они в день смерти Рогова поругались?
Дарья остановилась, бросила на меня исподлобья осуждающий взгляд.
— Одному Богу известно, о чем они говорили. Так что если вы не Бог, я бы попросила вас не упоминать об этом в вашей статье.
Я кивнул. Богом я не был, да и не так уж меня интересовали отношения Яны и Дмитрия. Особенно, если никаких отношений не было.
— И все же после смерти Рогова ваша сестра изменилась. У нее началась депрессия?
— У нее была хроническая депрессия, — заявил Генрих, вошедший в комнату с двумя чашками чая.
Дарья попыталась одернуть его, но немец продолжил:
— Ей не нравилось все, что происходило вокруг нее. Ну, разумеется, кроме того, что происходило с ней лично. Она требовала слишком много внимания к себе!
Дарья ухватила мужа за рукав, вынуждая обратить на себя внимание.
— Ты ее не знал. Не надо говорить плохого.
— Но ты же сама говорила…
Недоговорив, Генрих обиженно поджал губы. Видя, что ему совсем не рады, он отошел в угол и простоял там молча до окончания нашего разговора.
— Временами с ней действительно было очень сложно. Такой уж характер, — потупив взгляд, пояснила Дарья.
— Вы часто ругались с ней?
— Ругались? — как будто искренне удивилась Дарья. — Нет, мы скорее спорили. Особенно поначалу. Я не настолько старше ее, чтобы она моментально меня слушалась.