Потому из всех общин, про которые я успел собрать информацию (в том числе и от пленных душ долийских изгнанников), мой выбор пал на клан Сабре. Они полностью подходили под мои запросы: сейчас кочевали по Бресилиану, насчитывали в своём составе менее сотни эльфов, и, как я успел узнать, ими руководила женщина, некая Маретари Талас. Последнее было не чем-то решающим, но лично для меня, как для демона, куда как более приятным. Иметь дело с женщиной лучше, чем с мужчиной. Что же, у меня слабость к эльфийским чародейкам, я и так это знал, да и будем честны с собой — делать комплименты женщине и прощать ей маленькие недостатки куда проще, чем подлизываться к мужчине и терпеть его заскоки.
Найти сам клан было уже сложнее, но совсем уж изоляционистами долийцы быть не могли и какую-никакую торговлю с сородичами из деревень близ городов шемленов (а то и из эльфинажей) вели. После эпопеи по поиску и вычислению разных наёмников на службе у Хартии найти конкретный клан, что особо и не прятался от своих, было несложно, так что спустя пару ночей поисков и уточнения деталей я упаковал в магический рюкзак подходящие для случая «подарки», подхватил Апеллис и переместился к области, где должны были обретаться мои бывшие сородичи. Ещё была мысль вновь «отрастить» себе острые уши, но, немного покатав её в голове, отказался. Эльфы от людей ведь не только ушами отличаются, но и телосложением. Я, конечно, не «раздувался» до статей Стэна, но для представителя Народа был более чем крупноват. Заморачиваться же ещё и с этим или делать другое тело под «переговоры с долийцами» было уже слишком. В общем, будем надеяться, что для «должного впечатления» им хватит и моей жрицы, что, не таясь, облачилась в магическую мантию и взяла в руки зачарованный посох.
По лесу, правда, всё равно поблуждать немного пришлось — клан обитал далеко не на окраине и особых троп в свои временные владения не прокладывал. Но вот патрули были. Собственно, такой патруль нас и встретил.
— Стой, шемлен! Это земля долийцев! Убирайся отсюда! — выкрикнул с дерева остроухий лучник среднего возраста. Его напарник молчал и продолжал прятаться, но чего-чего, а уж сдерживаемое желание проделать во мне пару лишних дырок и обчистить карманы ощущал я прекрасно, как и владельца подобных намерений.
— Вести о моей природе несколько не точны… — ответил я на порядком подзабытом даже долийцами и изрядно искажённом, но языке Арлатана. А потом, медленно проведя рукой по лицу, придал ему полагающиеся черты и остроту ушей. Впрочем, то была лишь иллюзия, ибо возиться с перестройкой ради уменьшения паранойи пары стрелков было излишним.
— Мы пришли обменяться знаниями и поторговать, — вышла чуть вперёд с заготовленной речью жрица, пусть её и коробил сам факт наставления на нас оружия. — Мы — Вольные Маги.
— Хорошо… — опустил оружие страж границ. — Следуйте за мной, я проведу вас к Хранительнице и мастеру Айлену, — и, всем видом показывая, чтобы мы шли без глупостей, лучник устремился в чащу.
И это ещё относительно тёплый приём от относительно вежливого клана. Кажется, я начал припоминать, почему в том конфликте, если бы не удалось решить дело относительным миром после разговора с Хозяйкой Леса, был потенциально готов встать на сторону оборотней. Раздражение эти бродяги умудрялись вызывать нешуточное.
До непосредственной стоянки клана от границы мы шли ещё пару часов, всё-таки патрули должны патрулировать, а не сидеть на самом пороге дома. Что же касалось лагеря, он был… скромным. Ряд шатров-палаток, несколько аравелей — уникальных долийских повозок с парусами для переезда клана, стойбище-загон для галл, несколько уже чуть вытоптанных площадок, где, судя по всему, тренируется молодёжь. Или, может, их приспособили под какие-то свои нужды мастеровые. Хотя нет, последние вон, чуть дальше — во всяком случае, эти деревянные станины очень похожи на те, что я видел в Денериме в лавках кожевенников.
Разведчик тем временем довёл нас до самого большого аравеля и, велев «ждать здесь», скользнул внутрь. Вскоре он вернулся обратно, сопровождая светловолосую эльфийку, чем-то похожую на Леору. Только если будущая Старшая Чародейка только входила в пору расцвета молодости и красоты, то Маретари из неё уже выходила. Пусть красота её ещё не поблекла окончательно, но было очевидно, что этот час скоро придёт. При виде подобной картины моя спутница чуть поджала губы, излучая смесь злости и печали. Ну да, пусть, по её же словам, «бессмертие уже покинуло её жилы», но на момент своей гибели она продолжала измерять отпущенное время в веках, здесь же её настигло понимание, что вот эта выглядящая лет на тридцать пять-сорок «старуха» по меркам даже её времени должна была считаться несмышлёной девчонкой и только начинать жить, а не переваливать за жизни середину.