В итоге улаживали все детали и обсуждали размеры поставок как от долийцев, так и самим долийцам до вечера. И, разумеется, нам предложили остаться и переночевать в «гостевом шатре», поскольку куда-либо идти ночью в Бресилиане — не самое приятное испытание даже для опытного долийского следопыта, а для чужаков это и вовсе смертельный номер. Немного поразмыслив, я не нашёл причин отказываться: лучше сохранять образ уверенного и могущественного Вольного Мага, что лишний раз рисковать на ровном месте действительно не захочет, чем демонстрировать что-то, что заставит долийцев думать… в ненужную сторону. Я и так знаю, что сейчас самое страшное в Бресилиане — это именно я. Зачем об этом рассказывать кому-то ещё? Верно, незачем, чай, не Гордыня.
Однако толком поспать в эту ночь у меня не вышло. И нет, вовсе не потому, что я решил подомогаться до своей жрицы. Так-то Апеллис Требиа была весьма симпатична в Тени, а потом и в реальности её телом не обидели, про готовность сделать «что угодно для Повелителя» и говорить не приходится, но место было всё-таки не самым подходящим, а я не настолько одержим плотскими желаниями. Причина отсутствия сна была совсем другой. Хоть, на мой взгляд, не менее приятной.
— Ум, простите, — поскреблась в шатёр ученица Хранительницы, — мастер Сурана… мастер Требиа.
— М-м-м, Мерриль? Что-то случилось? — поинтересовался я у девушки.
— Нет-нет, — она покачала головой, — просто… вы сказали, что принесли в дар доспех гвардейца последнего эльфийского правителя этой земли… А… откуда вы знаете? А можете рассказать? А что ещё вы знаете о нашей истории? О древнем Арлатане? И… Ой, простите! — с каждым вопросом её любопытство — даже Жажда Знать — разгоралось всё сильнее и сильнее, правда, потом она себя одёрнула, но всё же.
— Посвящённая Диртамену, — констатировала Апеллис. — Могу я просветить эту деву? — обратилась ко мне в Тени жрица, учуявшая потенциальную новую послушницу, да ещё и «близкой направленности». И да, обратилась она через Тень, воспользовавшись как раз тем самым фактом, что она уже не совсем обычная душа смертной.
— Можешь, только осторожно и без… излишних откровений, — сопроводив ответ потоком дополнительных смысловых образов, ответил я. Полагаю, нынешние эльфы будут не в восторге от осознания того, что «Кровавое Письмо», что они так почитают, это фактически рабская метка с конкретной привязкой к конкретному хозяину. Даром что на сей день все эти хозяева мертвы или находятся в близком к мёртвому состоянию. Ну и нарекать меня «Новым Богом» тоже не стоило, хотя себе вынужден признаться: что-то глубоко внутри меня от такого титула довольно порыкивало. И я не уверен, что это «что-то» было остатками сущности Джуна, а не моим собственным Эго.
Ну а дальше… они нашли друг друга, как-то иначе характеризовать происходящее я не мог. Мерриль настолько всё было интересно и любопытно, что она вцепилась в жрицу сильнее, чем голодный мабари в сахарную косточку. Более того, об Эванурисах она лишь слышала, но только смутные легенды уровня «Фен’Харел — опасный подлец, задача Хранителя — Хранить Народ от Злого Волка. Эльгарнан — Бог Отцовства и Мести. Его нужно уважать, но вот лишний раз обращаться с просьбами… не стоит. Во избежание». И так далее. Так что леди Требиа было о чём поговорить с юной девой, а уж когда речь зашла об относительно «свежей» истории, вроде союза последнего, на тот момент ещё арлатанского, а не долийского князя с шемленами против молодого и агрессивного Тевинтера… Ну и остальные легенды и предания Народа, что для жрицы были не легендами, а чуть ли не историческими фактами. Как результат, юная ученица Хранительницы уползла от нас только на рассвете с круглыми глазами и чуть приоткрытым ротиком. Смотрелось до невозможности забавно.
Следующий день был посвящён уже Требиа, точнее, «подготовительным процедурам» к нанесению валласлина. И… разумеется, Маретари не могла не заметить, что узор предложен несколько… странный.
— У вас здесь неточность, — с некоторой долей покровительственности по отношению к «городским варварам» обратила внимание Маретари на тот факт, что рисунок валласлина не соответствует «канонам веры». А ведь «Печать Крови» была одним из самых священных обрядов, из чего вытекала наибольшая сохранность данного ритуала относительно всего остального наследия.
— Нет, — упрямо поджала губы моя жрица, — сие есть символ Владыки Смерти и Возрождения, Наследника Джуна и Диртамена, воплотившегося после того, как Фен’Харел предал своих собратьев и Народ. Ему я служу, и ему принадлежат мои тело и душа!