— Хорошо, да, — сказал я.
— Ой! Вот так денек! — сказал мистер Патч с широкой улыбкой, взглянув на дверь. Каким-то образом в тот момент я понял, что эта фраза мне больше никогда не понравится. За дверью в коридоре было совершенно тихо. Все на этом этаже сегодня отправились домой. — Мы можем начать прямо сейчас. — Он остановился лишь на мгновение. — Кстати, я знаю кое-кого, кто работал с твоим отцом, — сказал он, и моя кровь похолодела, а комната вокруг меня запульсировала. О, нет. О, нет. Он собирался позвонить в полицию. Они собирались прийти к нам домой и распылить эту штуку, от которой кровь блестела под их специальными лампами. На моей верхней губе выступил пот. Мистер Патч склонил голову, наблюдая за мной. — Он упомянул, что сын человека, с которым он работал, человека, который исчез, учится в моем классе. Он упомянул твое имя, спросил, знаю ли я тебя. Вот так совпадение? — он внимательно посмотрел на меня, и я сглотнул. — Мне жаль слышать о твоем отце. — Он мрачно скривил рот. — Иногда отцы уходят. Они решают, что им просто не нравится жизнь, которой они живут, собирают вещи и просто… уходят. Чтобы начать новую жизнь, я думаю. Мой тоже. Вот откуда я знаю, что значит остаться одному.
Мои плечи опустились еще немного. Он думал, что мой отец бросил свою семью, как и его. Я глубоко вздохнул.
— Итак, — продолжал он, — как насчет завтра после школы у тебя дома?
Прежде чем я успел сказать хоть слово, он наклонился вперед и похлопал меня по колену. Я опустил взгляд на его руку, которая оставалась у меня на колене, даже после того, как похлопывания прекратились. Было ощущение, что что-то провалилось в животе — что-то большое и тяжелое. Пальцы мистера Патча слегка дрожали, а затем он поднял глаза и посмотрел на меня, а его рука начала двигаться вверх по моей ноге к бедру. Я замер. И не знал, что делать. Тяжесть внутри меня росла, растягивая слизистую желудка, заставляя содержимое подниматься вверх по горлу. Рука мистера Патча остановилась на месте моего бедра и слегка двинулась между ног, но затем так же быстро он поднял ее, откидываясь назад и улыбаясь, как будто я выдумал то, что только что произошло. Или неверно истолковал это.
Что было вполне возможно. В конце концов, меня воспитали так, что я был подозрительным. Отец поспособствовал этому.
— Я отвезу тебя домой, — сказал мистер Патч, и, хотя мои ноги были ватными и неуклюжими, я заставил себя пройти к двери и выйти с ним на парковку, где сел в его машину, и он отвез меня домой, помахав рукой и пожелав мне доброго вечера.
Мой отец меня бил, он ломал мне кости и заставлял меня кровоточить, но никогда не прикасался ко мне так, как мистер Патч начал прикасаться ко мне каждый вечер после школы, когда мы сидели за моим кухонным столом, на котором лежал учебник, являющийся ничем иным, как простым прикрытием.
— Тебе это нравится? — спрашивал он, его глаза стекленели, а дыхание становилось прерывистым. А если я колебался, выражение его лица становилось каменным, и он говорил: — Не заставляй меня подводить тебя. Если ты не закончишь учебу, то будешь никем. Ты же не хочешь быть никем, не так ли?
Нет. Я не хотел быть никем.
Но я уже был.
Глава четырнадцатая
Гэвин открыл дверь своего офиса и поприветствовал Сиенну, которая зашла сразу после обеда. Она выглядела слегка обеспокоенной или, может быть, озадаченной, между ее бровями появилась небольшая морщинка. Эта работа явно изматывала ее, и у него было сильное желание облегчить ее бремя. Он надеялся, что сможет.
— Спасибо, что согласился встретиться со мной. Я понимаю, что у тебя есть своя работа, на которой ты очень занят, — сказала она, войдя внутрь. — Я ценю твою помощь и не задержу тебя надолго.
— У меня есть время, — сказал он ей. Он нашел время.
Они сидели за его столом, когда она в последний раз была в его кабинете, но на этот раз он направил ее в небольшую зону отдыха, чтобы она могла разложить принесенные с собой предметы, если это будет необходимо, и чтобы между ними не было широкого письменного стола.
Она сказала, что позвонит ему накануне вечером, и он пытался убедить себя, что не ждал как какой-нибудь подросток, но это было бы ложью. Все утро он рассеянно смотрел на свой телефон, разочаровываясь каждый раз, когда тот звонил, и это была не она. Это смешно по нескольким причинам, а главное, если бы она и позвонила, то только для того, чтобы спросить его о вопросах по ее делу, и не более того. Сиенна связалась с ним час назад, и он отменил две встречи, чтобы освободиться — не то, чтобы он сказал ей это, но он был счастлив, даже стремился выкроить все время, которое им могло понадобиться.