Ее сумочка и портфель упали на пол, она схватила бутылку воды из все еще пустого холодильника и выпила половину, прежде чем поставить ее на стойку. Подробности дела проносились у нее в голове, заставив чувствовать беспокойство и разочарование. В ее мозгу крутились видения карт, записок и матерей-психопаток с ножами. Ей следовало найти время, чтобы купить телевизор и погрузиться в тот или иной сериал, заняться чем-то другим, кроме обдумывания этого дела и подсказок, которые могли быть скрыты в словах какого-то психа. Ее мозг работал сверхурочно, и внезапно ей показалось, что всё может быть подсказкой, если сочетать с правильной комбинацией слов, фраз, предметов или мест. Возможно, все они были просто фигурами на какой-то космической игровой доске, перемещаемые по прихоти божественного мастера игры. Разве «Мать» не говорила нечто подобное? Вся эта концепция была удручающей, но в глубине души она в это не верила. Сиенна потерла виски. Да, отсутствие Netflix творило чудеса. Или, может быть, однажды вечером она пойдет в парк или к озеру, сядет и будет смотреть на воду, как это делали они с Гэвином раньше, наблюдая, как Отис и Одетт элегантно скользили по воде. И вдруг Сиенна обнаружила, что сидела на ковре в гостиной, где она ела пиццу с Гэвином, и смотрела на результат поиска в Google.
— Ты ублюдок, — пробормотала она несколько минут спустя, набрав его номер.
— Сиенна? — тихо ответил он. На заднем плане она слышала шум, звон и смех. Он либо все еще был на работе, либо наслаждался общественным мероприятием.
— Ты солгал, — обвинила она.
Шум стал слабее, как будто он ушел в другую комнату и закрыл за собой дверь.
— Прошу прощения?
— Об Одетте.
Последовала небольшая пауза, а затем она услышала, как он тихо вздохнул.
— Я не лгал…
— Но умолчал. Ты преподнёс все так, будто она умерла естественной смертью. Но ее забили камнями.
Еще одна пауза.
— Да. Ее до смерти забили камнями дегенераты, которые, вероятно, находились под действием наркотиков или алкоголя или просто испытывали острые ощущения от причинения вреда существу, более слабому, чем они. Это было ужасно и жестоко, и я подумал, что так будет лучше для тебя…
— Ты пожалел меня? — она невесело рассмеялась. На самом деле это звучало и ощущалось странно, как рыдание. — Ты думал, что решишь, с чем я могу справиться, а с чем нет, и солгал мне? Это так?
— Сиенна. — Его тон стал мягче, как будто он понял, что разговаривал с сумасшедшей, и не хотел произносить что-либо слишком громко или с неправильной интонацией, рискуя сбить ее с толку. — Да. Мне жаль, что тебя расстраивает осознание того, что я этого не рассказал. Я увидел тебя впервые за одиннадцать проклятых лет, и мне не хотелось говорить о жестоком обращении с животными.
Зверская жестокость. Она видела мертвую женщину, которую сегодня вечером задушили в переулке рядом с использованными иглами и презервативами, и именно знание об убийстве лебедя заставило ее зайти в эмоциональную петлю. Боже, я просто устала. Так же внезапно, как и вспыхнули ее эмоции, они угасли, оставив ее вялой и побежденной. Смущенной. Она вздохнула, прижавшись спиной к стене.
— Я не слабая и не склонна к истерикам, Гэвин. Тебе не нужно было беспокоиться, что я устрою сцену. — Она попыталась придать своему тону немного уверенности, но услышала, что едва справилась с задачей.
— Мы действительно говорим о лебедях? — тихо спросил Гэвин.
Сиенна закрыла глаза и поморщилась. Нет, возможно, это не так. И, несмотря на ее утверждения о том, что она не склонна к истерике, в данный момент вела себя не совсем спокойно. Ее эмоции были извращены, мысли запутаны. Она глубоко вздохнула.
— Слушай… мне жаль. Я только что вернулась домой и устала. Зашла в Интернет, чтобы узнать, где может быть Отис… если бы он все еще был рядом… в любом случае, звонить тебе было неуместно.
— Все нормально. Я рад, что ты позвонила мне. — Она уловила нотку радости, с которой он это произнес, и шумные звуки, которые раздавались на заднем плане, когда он впервые взял трубку, вернулись, как будто дверь туда, куда он вышел, открылась. — Эй, подожди минутку. Я на работе и…
— Ты должен идти. Очевидно, мне все равно пора идти спать. Я прошу прощения, что отвлекла тебя.
— Сиенна, если ты…
— Спокойной ночи, Гэвин.