— Список существует, и именно поэтому я заинтересовался тобой в самом начале, — подтверждает он и вскидывает обе руки в защитном жесте, в то время как Дэш и Эдриан наступают на него. — Но я никогда не вписывал туда твое имя, Брайар. Богом клянусь, черт возьми. Как ты думаешь, почему я продолжил преследовать тебя? Если бы все дело было в этом долбаном списке, я бы прекратил все, когда… — он замолкает, мудро решив не заканчивать это предложение перед моим братом.
Ноздри Дэша трепещут от гнева, и Эдриан издает невеселый смешок, проведя рукой по лицу.
— У тебя есть три секунды, прежде чем моя нога и твой зад встретятся, — произносит Эдриан.
— Брайар, — в очередной раз пытается Джексон, его челюсти сжаты от негодования, но я качаю головой в ответ. Я не знаю, чему верить. И я не уверена, что правда изменит мои чувства.
Эдриан выгибает бровь, и это все, что требуется Джексону, чтобы понять, что эту битву он проиграл. Когда он выходит за дверь, две пары пытливых глаз устремляются на меня.
— Что?
— Рассказывай.
Почему все мужчины в моем доме такие требовательные?
Глава 6
Ашер
Я наконец-то закончил работу, за которую взялся неделю назад, и вместо поисков новых проектов нахожусь в доме отца. Ему становится хуже — я вижу это по его внешнему виду, и, судя по выражению его лица, он тоже прекрасно понимает положение вещей — но наотрез отказывается возвращаться в больницу. Скорее всего, он просто хочет тихо отойти в мир иной в домашней обстановке.
«Ты бы хоть оделся».
Пока папаша подбирает подходящие слова, я молча пытаюсь отмыть эту дыру. Он следит за мной. Я игнорирую его. Он пытается говорить со мной. Я игнорирую его. Не существует тех слов, которые могли бы отмотать назад последние десять лет, но он все же пытается.
— Где ты остановился? — спрашивает Джон, сидя в своем старом, потрепанном кресле. Я, бл*дь, ненавижу это кресло. И крайне удивлен, что отец еще не сросся с ним. Я устремляю на него взгляд, решая, отвечать ему или нет, но легкий отпечаток надежды на его лице заставляет меня сдаться.
— У Дэша.
Он кивает, будто ожидал такого ответа, и больше не дает комментариев.
Я возвращаю свое внимание обратно к огромному дубовому шкафу — примерно того же возраста, что и ветхий диван — который занимает всю стену. Его нижняя часть состоит из закрытых полок с поломанными ручками. Они набиты старыми газетами, маминой коллекцией кассет с фильмами Disney, моими детскими поделками и семейными фотографиями. Отсутствие наших с мамой совместных снимков сразу бросается в глаза. Старый козел просто выкинул их.
Я беру в руки рождественскую поделку, на которой видны отпечаток маленькой ладони и фотография ребенка, которого я больше не узнаю — счастливый, беззубый, беззаботный. На обратной стороне размашистыми и кривыми буквами подписано «Ашер Келли, 7 лет, 2 класс». Знакомое чувство накатывает на меня подобно старому другу — смесь злости и обиды — и я бросаю открытку в мусорный пакет, набитый прочим бесполезным дерьмом.
— Ты это выбросишь? — спрашивает отец, делая глоток воды из бутылки, и я буквально сдерживаю свой смех. Это такое непривычное зрелище. Не помню ни дня, когда бы он пил что-то кроме пива или ликера. Случайная кружка кофе, может быть. Так и хочется сказать ему, что уже поздно пытаться что-то изменить, но я прикусываю язык.
— Твоей маме она нравилась… — бормочет он и, прочистив горло, добавляет, — мне тоже.
Его голос и взгляд настолько искренни, что это на мгновение сбивает меня с толку.
— Нравилась настолько, что ты выбросил ее вместе с остальным барахлом, на которое тебе было насрать? — я начинаю сметать остальные вещи в пакет, не удостоив их взглядом. Так-то лучше.
— Сын.
Рисунок индейки на День благодарения. Вырезка из газеты, гласящая, что я выиграл региональные соревнования по плаванию. Открытка на день рождения.
— Сын.
Машинка Hot Wheels. Мое фото с первой выигранной медалью.
— Сын!
— Что?! — выпаливаю я и поднимаюсь на ноги, чтобы взять очередной мусорный мешок.
— Мне жаль, — просто отвечает он, практически безразлично. — Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль.
— Я все еще здесь, мать твою, не так ли? — я трясу головой, не желая больше слушать это дерьмо.
Что ему еще от меня нужно?
— Мне жаль, — снова повторяет он. — Не выбрасывай крупицы своего счастливого прошлого из-за меня. Я скоро умру, возможно, не настолько скоро, как ты бы хотел, но однажды тебе захочется взглянуть на эти вещи. Поверь мне.