— Что произошло потом? И почему что ты имела в виду под тогда?
Я громко выдыхаю, мне особенно стыдно за эту часть.
— Вместо того чтобы убежать, я просто стояла и пялилась на него как идиотка через разбитое окно. Я лишь хотела показать, что не боюсь его. Но он нарушил наш зрительный контакт тем, что попросил починить окно, в противном случае он расскажет о случившемся моим родителям.
— Ты не сделала этого, — смеется Нат. — Только ты, Брайар Вейл, можешь разбить чье-то окно, а потом починить его.
— Заткнись, — я закатываю глаза. — Я не хотела, чтобы родители об этом узнали. Ты же знаешь, как моя мать относится к любым происшествиям, а отец и Дэш постоянно цапались друг с другом.
Нат кивает, потому что понимает это лучше, чем кто-либо другой.
— Это была самая дерьмовая работа в моей жизни. Я понятия не имела, что делать. Я рассчитывала, что куплю все необходимое, а он как минимум подскажет мне, но нет, — слова вылетают из моего рта. — Он просто сидел в кресле и ждал, пока я закончу. Это заняло некоторое время, на протяжении которого он рассказывал мне разные истории, которые позволили взглянуть на некоторые вещи… иначе. Те вещи, о которых, наверное, не знает даже Ашер. Я все еще ненавидела его за то, как он поступил с Эшем, но впервые осознала, что не все делится только на черное и белое. Все люди ошибаются, но иногда лишь добрых намерений недостаточно.
— Я быстро поняла, что его отец болен. Поэтому я навещала его пару раз в месяц, приносила еду, проверяла, чтобы в доме было чистое белье, а он в свою очередь рассказывал истории из детства Ашера. Так я чувствовала себя ближе к нему.
Дэш говорил мне, что у Джона рак печени, и я уточнила это у него самого. Если бы я сказала что-то еще, настояла на визите к доктору, был бы он настолько близок к смерти сейчас?
— Но как это делает тебя виноватой?
— Я не знаю.
И это действительно так. Я даже не знаю, что могло еще произойти, но это лишь единственное, что имело хоть какой-то смысл.
Внезапно на противоположной стороне бассейна раздается громкий всплеск, и мы обе вскрикиваем и садимся, уверенные, что точно не слышали чьего-то приближения. Я щурю глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете садовой лампы. И все, что я вижу — это копна темных волос и широкие сильные плечи, рассекающие воду. Ашер.
Разумеется, это Ашер. Он подплывает и останавливается перед нами. Футболка липнет к его груди, открывая взору скульптурные мышцы рук и пресса, темные волосы спадают на глаза. Вода капает с кончика носа на пухлые губы. Он смотрит прямо на меня и не прерывает зрительный контакт, когда тянется за полотенцем, лежащим рядом со мной, вытирает лицо и волосы и кладет его обратно на бортик.
Эш протягивает руку и забирает у Нат косяк, делая большую затяжку.
— Ты можешь идти, — говорит он, но его взгляд все еще прикован ко мне.
Нат смотрит на меня, молчаливо спрашивая, как я отношусь к ее уходу. Я киваю, и она встает, указывая пальцем на Ашера.
— Если ты снова разобьешь ее сердце, я оторву тебе член.
Она прекрасно понимает, что не дождется ответа, и уходит.
Эш делает еще пару затяжек, прежде чем бросить окурок за спину.
— Как ты добрался сюда? — у его машины очень громкий и характерный звук, о котором я думала на протяжении прошлых недель. Я ничего не слышала… пока он не нырнул в мой бассейн, конечно же.
— Такси. Я же уехал с твоим братом и Эдрианом. Они еще не были готовы уходить. А я — да.
— Ох. — Я даже не знаю, что думать об этом. Мне интересно, как отреагировала на это Уайтли, но не настолько, чтобы спрашивать об этом.
— Забавно, — произносит он, и я понимаю, что то, что он сейчас скажет, смешным точно не будет. — Ты устроила такую сцену из-за порошка Уайтли и, поглядите-ка, сидишь здесь и сама накуриваешься.
— Я тебя умоляю. Травка — это не наркотик. Не совсем.
— Дело в том, что ты не только лгунья. Можешь смело добавить лицемерку в этот список. И это далеко не та Брайар, которую я когда-то знал. — Ашер приближается ко мне, и я достаю ногу из воды, чтобы он не подплывал совсем близко. Его слова заставляют что-то внутри меня сломаться, и мне внезапно осточертели его расплывчатые оскорбления.
— Да что я тебе сделала, Ашер?! Просто скажи мне, либо прекрати говорить об этом!
Он придвигается еще ближе, и моя нога упирается в его грудь.
— Может, я хочу, чтобы ты это произнесла. Хоть раз в своей жизни взяла за что-то ответственность, — рычит он.