11
- Мы…может подождем Карину здесь? – Саша останавливается возле двери с табличкой «1024». Огладывает пустой коридор.
- Глупо ждать стоя, когда можно присесть. Заходи, - перехожу на «ты», открывая дверь в номер. Дюймовка перехода будто не замечает. Очень медленно заходит в номер. Ноздрей касается ее запах: смесь легкого цветочного парфюма и…тепла. Хорошая девочка хорошо пахнет. Умопомрачительно хорошо, до слюнообразования. Указываю рукой на кресло у окна. Саша не садится в него, а падает, словно подкошенная. Ее вибрации считать не сложно: ей не комфортно. Хотя я и стараюсь держать дистанцию.
- Чай? Кофе? Воды? – отрицательно качает головой, разглядывая пол.
- Вы можете продублировать документы? – просит едва слышно.
- Могу, - отчего ж нет. Ухожу в спальню. Возвращаюсь обратно со своей рабочей папкой. Сажусь напротив. И не спеша переписываю все замечания, что сделал по отелю на новый бланк. Их не меньше десятка. Почти заканчиваю, когда на телефон падает сообщение.
«Саша очень хорошая. Не обижайте ее».
Отправитель, - угадайте? Строгонова Карина.
Отрываюсь от бланка и смотрю на «хорошую» девочку Сашу. Воплощение скромности, готовая сорваться с кресла в любую секунду. Хочется курить и матерится. Формируется стойкое отвращение. Впрочем, я уже давно не маленький мальчик, и знаю, что внешность обманчива. Зайчишка, что сидит напротив, с видом чистейшей невинности, оказывается пришла, чтобы…сука, чтобы что? Трахнутся со злым инспектором, в надежде что я похерю предписания?
Злость раскручивает внутреннюю воронку.
Ручка скрипит под пальцами. Саша слышит этот звук и смотрит на источник. Шумно сглатывает. Но продолжает сидеть, почти неподвижно. Что укрепляет меня в мысли, что она пришла сюда именно поэтому. Хочу ли я ее? Прохожусь взглядом по стройным ногам, узенькой талии, небольшой груди, что четко видна под тканью рубашки. Да, хочу.
Частенько нам предлагают взятки. Деньги, элитный дорогой алкоголь. Но вот девочку впервые.
Откладываю папку и ручку на журнальный столик. Резко подаюсь вперед, упираясь локтями в колени. Саша так же резко отшатывается, влипая спиной в кресло. Смотрит теперь исключительно в лицо, не мигая.
- Ну и?
- Что «и»? – кончиком языка облизывает розовые губки. Дышит часто. Глаза еще шире становятся.
- Что делать умеешь? – моргает часто-часто, хлопая густыми темными ресницами. В глаза ощутимое смятение, словно вопроса не поняла. А мне в штанах становится тесно. И это отбивает любое желание продолжать играть в игры. Еще один резкий выпад. Заграбастываю девчонку и усаживаю на своих коленях. Ее запах снова кружит голову. Будоражит. Съесть ее хочется. Но сначала лизать как конфету.
Девчонка упирается ладошками в мои плечи и буквально взвизгивает:
- Что вы делаете?
- Сейчас покажу, - запускаю пятерню в ее волосы и тяну на себя. Сопротивление есть, но какое-то слабое. Сломать такое секундное дело. И я его ломаю. Собираю ее запястья и отвожу в сторону, продолжая языком таранить влажные губы. В ушах кровь набатом бьет, заглушая толи ее стоны, толи мычание. Касаюсь своим языком ее языка, прорвав оборону. Саша дергается. Делает попытку вытолкнуть мой язык, срывая все предохранители разом. Сжимаю ее сильнее, до хруста тоненьких косточек. Крышесносная девочка. Сладкая, словно свежий, дикий мед.
Только соль откуда?
Отстраняюсь. Смотрю в ее лицо. Мокрое от слез.
- Отпустите, - всхлипывает. Мгновенно отрезвляюсь.
- Что за…, - сам дышу так часто словно сотку взял, в полной экипировке. – Ты зачем сюда пришла?
- За…за предписанием, - продолжает плакать. Смотрю на нас словно со стороны. И чувствую себя спятившим зверем. Так сильно крышу снесло, что я вполне мог ее трахнуть, так и не поняв, что она не играет, а сопротивляется по-настоящему.
- Так, стоп, - снимаю ее со своих колен и возвращаю в соседнее кресло. Сам иду за водой, протягиваю ей бутылку. – Пей. Я постараюсь все объяснить, - хриплю. Отчего выходит отнюдь не дружелюбно. Бутылку она берет, но держит ее в дрожащих руках. Свинчиваю крышку. – Пей, - давлю интонацией. Саша слушается. Пьет жадно, проливая воду. Та течет по подбородку, тонкой шее, на рубашку, оставляя на ткани большие мокрые пятна.
- Я решил, что ты пришла меня…умаслить, - с трудом получается подобрать более подходящее слово. – Состояние отеля плачевное. Если нарушения не устранят, я его прикрою. Сама смотри, - протягиваю ей лист. А после и свой телефон с открытым сообщением от Карины. Саша берет и то и другое, отставив в сторону полупустую бутылку. Читает, размазывая по лицу слезы.