- Что же ты сделал, что цветочек удрала в ночь? – в не родном городе, без обуви. На долю секунды становится страшно, а после накатывает облегчение. Хорошо, что Саша сообразила и не постеснялась обратится ко мне. Делаю глоток виски.
Что ж, придется побыть рыцарем.
Шум воды стихает. Я внутренне подбираюсь, когда Саша выходит из ванны утопая в моем халате.
17
Замирает посреди комнаты. Взгляд упирает в бокал в моей руке.
Я просто не знаю, что сказать, залипнув на ней. Красивая, пиздец. Такую потерять – преступление. Я б уже Питер вверх дном переворачивал, если бы она от меня ушла, а не телефон обрывал. Хотя, я бы и не допустил, чтоб ушла. С ней не скандалить надо, а трахать без остановки.
Поворачиваюсь спиной, чтобы незаметно поправить брюки. Одно оправдание у меня есть – я таких, как она прежде не встречал. Наливаю девочке вина, обернувшись протягиваю, дескать, подойди и возьми. И Саша подходит. До обоняния доносится запах геля для душа. Внутренности вибрируют от интимности этого запаха, он же ведь мой, от части.
- За встречу, - произношу первое, что приходит на ум. Чокаемся. Саша подносит бокал к губам, делает глоток. Телефон оживает снова. Саша скашивает взгляд на сумку. Просто смотрит, часто дышит, но попыток подойти не делает.
- Муж потерял, - не спрашиваю. Саша отворачивается и смотрит теперь на меня. В глазах стоят слезы. – Поругались, - снова констатирую.
- Я увидела, как он трахает другую женщину, - отвечает дрожащим голосом, при этом смотрит мне четко в глаза. Не сразу осознаю смысл сказанного, зависнув на глаголе «трахает», который из Сашиных уст прозвучал неприлично пошло. А когда до меня дошло, я поверил далеко не сразу.
- Что? – переспросил.
- Карину Строганову, - поясняет и снова делает глоток вина. По ее лицу пробегает волна боли. Я открываю рот, и тут же его закрываю. – Вы мне не верите? – спрашивает хрипло.
- Верю, - отвечаю. – Но выбор меня удивляет, - кажется, что Саша собирает все свое самообладание, чтобы не расплакаться. – Ладно, садись в кресло. Посмотрю твои ступни, - от стремительности перехода Саша слегка теряется, но помешкав опускается в кресло. Тонкие пальчики крутят ножку бокала. Одним глотком осушаю свой и иду за аптечкой. Секунду размыслив прихватываю и ее сумочку. Саша берет ее словно ядовитую змею: с выражением ужаса и брезгливости на лице.
- Взрослая жизнь она такая, от нее под одеялом не спрячешься, - выдаю нечто с налетом философии. Саша сводит брови у переносицы. Достает из сумки жужжащий телефон, смотрит на экран. Ее личико ломается, словно покрытое тонким слоя гипса. По характерным движениям челюсти, понимаю, что она прикусывает щеку изнутри, морщится тут же. – Не делай себе больно! - говорю резко и грубо. – Дай сюда, - забираю телефон. Зажимаю кнопку и выключаю его к чертовой матери. Гаджет летит на стол. – Пей! – снова командую. Саша послушно выпивает вино. Доливаю.
Раскрыв аптечку, быстро и весьма профессионально сканирую содержимое. В целом, вполне неплохо.
Саша мычит, когда я, опустившись на колено беру в руки ее ступню.
- Порезы и ссадины, ничего серьезного. Но щипать будет.
- Хорошо, - немедля обрабатываю одну, следом другую.
- Есть что-то еще? – смотрю на нее снизу вверх.
- К…коленка, - Саша отводит край халата в сторону.
- Содрала прилично, - оцениваю ущерб. – Будет болеть, - но едва собираясь прижечь антисептиком, против воли скольжу взглядом по ее бедру. Вверх. На Саше нет трусиков. Я вижу ее гладенький лобок. Мысли вылетаю из башки мгновенно, все до единой. Я, блин, долбанное животное! Кажется, что на языке оседает ее неповторимый запах, а следом и вкус. Диск с антисептиком себе бы под нос сунуть, чтобы прогнать наваждение.
- Дмитрий Сергеевич, - Саша сводит бедра. Неловко пытает вернуть край халата на место.
- Извини, - трясу головой, прикладывая диск к ранке. Саша дергается шипит. Дую. Поглаживая ее кожу под коленом.
- Ай-яй, - тихонечко поскуливает.
- Сейчас пройдет, - голос низкий. Примерно настолько насколько я пал сам. Приходится настойчиво напомнить себе, что девчонка пережила измену мужа, и ей не до моих похотливых поползновений. И до меня, сквозь толщу развратных картинок вдруг доходит, что, если Саша не простит своего тупого муженька она станет свободной. Какова вероятность, что моей? – Сейчас ты меня, скорее всего не услышишь, Саша, но поверь мне, жизнь на этом не закончилась, - мелочно, но я забрасываю пробный крючок. – И потом, кто знает, может вы еще помиритесь.