- Разматывай, ебанарот! – ему бы пинка отвесить волшебного, но, если мой башмак соприкоснется с его задом, высока вероятность, что малец не сможет присесть на жопу целый год. А я добрый. Салаг не бью. Котят не мучаю. Старушек перевожу через дорогу. – Быстрее! Епта! Пожар! – киваю в сторону помощника и в маленькую комнатушки летит дымовуха. Молодняк тушуется. Они еще даже носом его не вдохнули, но увидели дым и растерялись. Плохо. Для пожарного дым – маркер. По его плотности можно понять, что горит и с какой интенсивностью. Дым – наш друг. А для сегодняшних салаг – враг. Они тут же напяливают на лицо защиту. Это и правильно, и нет. Правильно, потому что дым ядовит и коварен. Неправильно – потому что учения, и у нас не стоит задачи их убить.
- Маски сняли! – орет Гриша. - И дышим полной грудью!
- Выполнять, - вторю поставленным басом, от которого содрогаются стены. Дым стелется по полу, плотный, серый. Стажеры, склонив голову разматывают пожарный рукав. По условиям, в промышленном здании пожар. А воды, как иногда бывает – хуй. Пригнали водовозы штук сорок, и молодняк кидает шланги наружу. Работает четыре команды, и, кажется, только моя состоит из идиотов. Эти вертели свернутый рукав несколько раз, не соображая совсем, что рукавные головки одинаковы на обоих концах.
— Вот жеж блядь, - бормочет Гриша. – Куда нахуй? – уже орет. – Пожар! Окно кто разрешил открывать? Тягу все просчитали?
- Дышать уже не чем, - слышу писк. Не отдавая себе отчета, подлетаю к парню и рывком, за грудки, поднимаю его с пола.
- Нечем? – голос ровный до жути. Пацан висит на моих руках сильно оторвавшись от пола. – Пшел нахуй тогда, - Гриша открывает окно, забив на ненастоящий пожар. Подхожу в два шага, и стажер летит в окно. С третьего этажа. Орет в полете. Под окном растянут спасательный полог, парня принимают, но оставшиеся об это знать не могут. – Кто еще хочет выйти?
Понятно, что желающих не осталось.
Дальше работаем более или менее четко.
Пожар потушили. Справились плохо. Из пострадавших четыре гражданских и два пожарных. И это была просто игра, учения. Но потери ощущались по-настоящему.
После учений выстроили своих в шеренгу.
Снаряга пожарного – это не бикини. Тяжелая, грубая, не удобная. Молодняк в ней, словно черепахи, все пытаются «панцирь» на себя примастерить.
- Отряд! Смирно! На право! – прохожу вдоль ровной, пропахшей дымом шеренги. – Ты. Ты Ты. Ты. И ты. На пересдачу, - в ответ тишина. Я точно знаю, что спасаю их жизни сейчас. Не могут они. Точно не смогут. А значит и чужие могу спасти.
3
3
Саша пожарила стейки, пока муж был в душе. Нарезала салат и накрыла на стол. Сменила офисный лук, на домашний халат. Она бы и свечи могла бы поставить, настолько вечер казался ей идеальным. И в порыве она даже их достала, но после убрала.
- Глупо, - сама себя осадила.
Павел вышел из душа: распаренный, покрасневший. Проходя, мимо поцеловал Сашу в висок.
- Пахнет очень вкусно.
За ужином они, как и всегда, обсуждали прошедший день. Павел, обычно скупой на подробности в этот вечер был необычайно общительным. Даже шутил. Саша смеялась, ловя себя на мысли, что вот в эту самую секунду чувствует себя самой счастливой на свете.
- Ну а ты? – Павел делает глоток вина, рассматривая жену поверх бокала. – Не припомню, чтобы планировалась командировка.
- Она и не планировалась, - Саша пожимает плечами. – Точнее ехать должна была не я. Надя.
- Ах, Надя, - муж качает головой. На его лице легко читается осуждение. Муж относился к ее коллеге предвзято, но Саша, как не пыталась не могла это изменить. Хорошо хоть, что в редкие встречи с семьей Сахаровых, Павел не демонстрирует своих чувств.
- Паш, - Саша добавляет в голос мягкости. – Командировка это же хорошо. Дополнительный доход. Наде надо «спасибо» сказать за эту возможность.
- Извини, Сашуль, - муж тянется через стол и накрывает ее ладонь свое, слегка поглаживает. – Просто мне не нравится, что твоя коллега тебя использует.
Саше так не казалось. Вот если бы случилось наоборот: Надя, воспользовавшись ее мягкостью уговорила ее отказаться от поездки в Питер, тогда да, можно было бы так решить.
- Ты же знаешь, что у них ребенок. Надя не любит оставлять Колю одного надолго, - слова Саши показались ей не приятными. Она словно сейчас упрекала мужа в том, что у них детей пока что нет. Она поспешно отложила в сторону вилку и поднялась. Обошла стол и забралась к мужу на колени. Павел притянул ее к себе. – Я уже не смогу отказаться, - шепнула Саша, утыкаясь носом в его шею.